Ребекка
Шрифт:
Внутри хижина выглядела совершенно иначе. Не знаю, я, наверное, ожидала, что здесь будет вонять мочой и дымом, а с потолка – свисать гирлянды паутины. Потому чистота и запах трав меня несколько удивили. Углы стерегли вырезанные из дерева фигуры зверей – волка, медведя, сокола и лиса. Это первое, что бросалось в глаза. Черные глаза-бусины словно смотрели на гостей – пристально, испытующе. И у меня закралась догадка:
– Ты родом из диких племен? – спросила, не решаясь пройти внутрь комнаты. Меня не пугала ее магия, она была не настолько сильной, ощущались лишь лёгкие касания, слабые отголоски заговоров и обережных заклятий. Но ничего настолько сильного, чтобы причинить мне
– Из рода Снежной лисы, – ухмыльнувшись призналась колдунья. – Но почти всю жизнь живу в этом доме. Остался от мужа.
Неудивительно. Пограничные селения часто объединяют в себе не только кровь разных народов, но и обычаи, веру, знания.
– Ты сильная, – заговорила колдунья, тяжело опустившись на табурет у очага. Как ни странно, он не дымил на весь дом, как бывало. А от котелка исходил приятный аромат травяного отвара. – Грунельда зла. Чую ее злость в шепоте ветра, шелесте листьев. Жди еще одного удара.
– О чем ты? – нахмурилась я, присев на лавку недалеко от входа.
– Буря. Это работа колдуньи с островов. Ты развеяла заклятье. Ей плохо теперь. Нескоро оклемается. Но как придет в себя – жди беду.
Вот как. Все же ведьма с островов…
– А наведенные сны? Тоже ее работа?
– Ее, – закивала Тингельда, помешивая варево деревянной ложкой с длинным черенком. – И не только ее. Ищи подарки от гостей своего дома. Наведенное ведь привязать нужно к чему-то. Пучок трав, тряпичная кукла, узелок… Оно близко. Там, где ты спишь. Вы, маги, брезгуете нашими знаниями, считаете их играми недостойными, а они вот как вам потом выливаются.
Я поморщилась. Что сказать, если ведьма говорит правду, то меня действительно одолела самая обычная порча. Как и Сирену. И это дело рук кого-то вхожего в дом.
– К тебе приходила первая жена лорда. Сирена. Она ведь тоже ведьмой была. Что она рассказывала тебе?
Старуха нахмурилась, отложив ложку. Вздохнула. На морщинистое лицо набежала тень. Словно для нее это были тяжелые воспоминания, личные.
– Сирена… поздно пришла. Я ей говорила, что только сбежать уже и оставалось. Сюда, – Тингельда постучала себя узловатым пальцем по виску, – уже вгрызлось колдовство Грунельды. Поедало ее живьем. Она пустоцветом стала, обезумела. Поздно пришла.
Вот, значит, как. Как я и думала, не проклятье, а темное колдовство убивало Сирену, заставляя Амору поверить в проклятие, отказаться от дочери, чтобы никто не мог претендовать на его титул и владения. А Линди могла бы, выйди она замуж и роди сына. Или вторая жена могла, если б носила под сердцем ребенка или стала бы матерью наследника. Конечно, решение оставалось бы за советом, но вероятность того, что титул получит кто-то из ближайших родственников – была. И немалая. А кому нужно избавиться и от второй жены, и от дочери? Тому, кто сам метит на место лорда, но иначе как с помощью совета не проберется в Северный предел. Или же…Тому, кто примерял серебряный пояс хозяйки замка.
В памяти живо всплыло, как Вьерна, запыхавшись, сбегает по ступенькам. Почему я решила, что она была в покоях лорда? Она ведь могла и в мои наведаться? И оставить “подарок”, если, конечно, он там есть! Проклятье!
– Благодарю, – вскочила с места и оставила мешочек с монетами на столе. – Ты оказала мне неоценимую услугу.
– Неоценимую… Не говори так. У всего своя цена, – рассмеялась старуха, скрипуче, хрипло. – Я приду просить приюта – впусти. А монеты можешь себе оставить.
Вот как. Значит, еще и видела грядущее. Захотелось спросить ее о моем. Справлюсь ли? Есть ли у меня будущее в Северном пределе? Смогу ли прижиться в этих
– Мудрая, – рассмеялась ведьма. – Другая не удержалась бы, спросила бы о грядущем. Ты не стала. Это правильно. Ты, леди, как найдешь подклад, руками-то его не касайся, а прихвати чем-нибудь, заверни в кусок белой ткани да и закопай в землю, а в полнолуние отдай огню или воде. Они всегда очищают.
– Спасибо. Это ценный совет, – кивнула я.
– Береги себя, леди Северного предела. И помни свое обещание.
Не нравилось мне то, как настоятельно она просила крова в моем доме, но отказать в оплате за услугу не могла.
– Я обещаю дать тебе кров и хлеб, если ты придешь в мой дом с добрыми намереньями или в поисках защиты, – подбирая слова, заговорила я, вливая в них магию. – Если в твоем сердце будет хоть капля лукавства – ни одна сила не позволит тебе ступить на мою землю. И будет так.
Ведьма довольно улыбнулась, не спуская с меня внимательного взгляда.
– Да будет так, – кивнула она.
И я вышла, оставив монеты на столе. Ненавижу ходить в долгах. Пусть лучше однажды она станет моей должницей, решила я и, улыбаясь весеннему солнышку, направилась искать подарки.
– Проклятье! – выругалась я, отфыркиваясь от пыли, как дворовая кошка, и отряхивая испачканный сарафан.
За более чем час поисков я выяснила только то, что основательной уборки требуют еще и мои покои. Притом весьма тщательной. Слой пыли под кроватью уже начал собираться в клубки и смело мог сойти за тот самый подклад. Нужно бы сообщить Рози и Тире про их недоработки. Осталось только выяснить еще, куда девались мои служанки. Ладно Тира успокаивается после очень волнующего визита. А вот куда делась Рози? Неужели решила устроить себе выходной, пока нас не было в замке?
В комнате откровенно нечем было дышать. Нос противно чесался, а глаза слезились. Я распахнула окно, еще раз окинув комнату внимательным взглядом.
Кажется, обыскала все. Если верить колдунье, то подклад должен быть точно в спальне. «Там, где спишь». Но или я совсем не понимала, что и где искать, или Тингельда ошиблась и никакой порчи на меня не наводили. И это меня расстраивало куда больше, чем наличие злопыхателя.
Вариант с проклятьем я все так же не брала в расчет. Можно бы еще предположить, что меня опаивали зельем, вызывающим галлюцинации. Но эта версия меня просто убивала. Чай перед сном мне всегда приносила Рози, а ее подозревать не хотелось совершенно. Кому тогда в этом замке и верить, если не служанке, которую я привезла с собой из Ньеркела. Мы знакомы чуть ли не с детства. И пусть она и была немного ветреной и порой витала в облаках, вряд ли такая привычная Рози способна причинить кому-либо вред. Она и мышь пришибить не способна. Да и именно Рози впервые заговорила о порче и визите к Тингельде. Так что – нет! Я категорически отказывалась верить, что моя служанка как-то причастна к моим кошмарам. Так немудрено и вовсе потерять веру в людей.