Ребекка
Шрифт:
– Лир Альберт, мне необходимо поговорить с супругом наедине, – только теперь взглянув на подручного мужа, попросила я.
Берт замешкался, переводя взгляд с Нейта на меня и обратно, но понял, что ему сейчас не рады, понимающе кивнул и покинул зал. А я позволила себе быстрый взгляд ему вслед. Он тоже не заслуживал доверия – помнится, как он уговаривал меня подождать, дать время Черному волку. Привыкнет, полюбит. А сам уговаривал лорда вышвырнуть супругу, чтобы сохранить ей жизнь. Что-то в этом было неладно.
Медленно, под звук собственных шагов я приблизилась к супругу, коснулась его плеча. И он вздрогнул.
– Альберт прав, – глухо
– Нет, – спокойно сказала я. – Меня не постигнет участь твоей первой жены. Уж поверь, с проклятьем мы справимся. Но… для этого мне нужно знать, что случилось с Сиреной. Все. Даже то, что ты посчитаешь неважным.
Нейт откинулся на спинку кресла, устало растирая глаза. Его глаза, полные тревоги, боли и вины, смотрели куда-то сквозь меня, а рука словно невзначай коснулась моего бедра, сжав, будто он пытался удержаться таким образом.
– Все ты вряд ли от меня узнаешь. Она не делилась своими кошмарами, предпочитала переживать все в одиночку. Боролась, не подпуская меня… поначалу. Ты уже слышала о диких племенах. Небольшие селения северней Волчьих гор. Люди там не такие, как мы: необузданные, чтящие старых богов, помнящие колдовство, – у меня от этих слов что-то в груди затрепетало. Они еще помнили наследие древних. Как бы дикие племена отнеслись к новой леди Северного предела, зная о ее даре? – Чаще мы спокойно сосуществуем с ними, даже торгуем время от времени. Но иногда случается, что они нападают на деревни королевства, и приходится наносить ответные удары. Так я и получил проклятье. Им наградила меня старуха, потерявшая единственного внука. Ее горе мне понятно, как и жажда мести. Она пожелала моему роду прерваться, лону моих женщин опустеть, а детям лечь в землю раньше, чем последний вздох сорвется с моих губ. Тогда я посчитал ее просто безумной. Но потом начались кошмары у Сирены. Она кричала во сне, после начала ходить по замку с закрытыми глазами. И я каждую ночь сторожил ее сон. Но…
– Долг перед королевством? Король призвал тебя.
– Да. Восстание Гремерглена. Мне пришлось уехать, а она не выдержала одиночества. Попыталась сбежать от кошмаров.
– И когда вышла за стены замка, ее схватили и доставили в Кренхольд.
Нейт кивнул. Рассказ давался ему тяжело, но он говорил, словно вышибая каждым словом дверь, за которой пряталась боль прошлого. Милый, эту дверь необходимо было сломать, чтобы избавиться от боли.
– Когда я ее нашел, она бежала от меня, упрямо поднимаясь на внешнюю стену Кренхольда. Если бы я знал, не стал бы ее преследовать. Дал уйти. Последнее, что она мне сказала… «Я не вернусь назад. Ни за что!» И прыгнула вниз. Ее не удержали ни любовь, ни ведьмина сила, ни маленькая дочь, ждавшая ее в Северном пределе.
В зале повисла тишина. Тяжелая, почти невыносимая. И я терпеливо ждала продолжения.
– Альберт меня предупреждал, что с тобой случится то же, – прервав паузу, безжизненно продолжил Амора. – Но я понадеялся…
– Не случится! – уверенно сказала я, поддев пальцем его подбородок и заставляя смотреть мне в глаза. – Если это действительно проклятье – мы его снимем. Если кто-то играет твоими страхами – мы найдем его. Но от меня ты так легко не избавишься, Нейт Амора. Хочешь ты того или нет, но я твоя жена, и я не собираюсь оставлять тебя. Пока верю в тебя. Мы преодолеем это. Вместе.
И закрепила
– Вместе, – пообещал он.
Спустя полчаса я выходила из общего зала, полная решимости бороться.
Моя новая служанка топталась у входа, ожидая указаний.
– Тира! – окликнула я задумавшуюся девушку.
– Миледи, Рози сказала, что вы хотели меня видеть.
– Да. Очень хотела. Скажи мне, Тира, ты знаешь, где находится дом колдуньи? Мне говорили, что она знает толк в снадобьях.
Тира подняла удивленный взгляд, явно не понимая, говорю ли я всерьез. И я решила подбодрить ее слабой улыбкой.
Покосившаяся от старости хижина, крытая дерном и соломой, ютилась на самом краю ближайшей к замку деревни. Затянутые бычьим пузырем окна её слепо глядели в воды быстрой речки – Истенки. И выглядела она, если говорить начистоту, как дом ведьмы из страшных сказок. Потому, может, деревенские жители не только сами к ней не подходили, но и на меня смотрели с недоверием, с опаской даже. Даже видавшие разное стражники, выделенные мне в охрану, притихли.
Никогда не понимала желания знающих и одаренных окружать себя ореолом зловещести. Даже в моей книге есть заговоры для дома и быта. Не верилось мне, что опытная колдунья не могла наложить парочку заклинаний на свое жилище, чтобы оно не выглядело медвежьей берлогой.
Даже будка, из которой выглядывала черная морда дворового пса, производила куда лучшее впечатление.
– Так и будешь топтаться у входа? – выплыв на крыльцо и шугнув черную курицу и рябого кота, спросила пожилая женщина.
На вид ей было лет сто, а то и больше. Молочно-белые волосы выбивались из-под черного платка. Вдова, значит. Ведьма или нет, а обычай соблюдает. Выцветшие от времени светло-карие глаза не щурились подслеповато, даже несмотря на ядовито-яркое весеннее солнце. И неброских цветов одежда у колдуньи по имени Тингельда оказалась вполне добротной, я бы даже сказала, дорогой. Пусть и далеко не новой.
– Если не пригласишь нас в дом, – сделав шаг во двор и опасливо покосившись на ленивого пса, ответила я.
– Тебя, – смерив меня оценивающим взглядом, решила колдунья. – Служанка подождет здесь.
Несмотря на то, что одеты мы с Тирой были почти одинаково, ведьма с самого начала говорила только со мной. Знала, что именно мне необходима была ее помощь? Или просто догадалась, кто есть кто?
Надеюсь, что мои ночные кошмары не ее рук дело. Иначе этот визит мог сделать только хуже. В проклятье я не верила. Не могло оно целенаправленно сводить с ума хозяек Северного предела. Не одинаково. Убить можно по-разному. Судя по тому, что рассказал Амора, целью было – прерывание рода. А тут… больно похоже на порчу, о которой говорила Рози. Но чтобы говорить наверняка, мне и нужна была эта колдунья. Точнее, ее воспоминания о Сирене.