Ребекка
Шрифт:
Признаться, меня порядком утомило такое ко мне отношение как мужа, так и его людей. Но выход был разве что игнорировать их так же, как они поступали со мной.
А хуже всего было то, что чем ближе становился Северный предел, тем отчетливей я понимала – там меня ничего хорошего не ждет. Там я буду точно такой же чужачкой, покусившейся на их лорда, и послушания мне ждать не стоило. Его придется отвоевывать.
Погруженная в собственные мысли, я и не заметила, как вороной жеребец лорда Аморы поравнялся с моей гнедой кобылой. И только когда воины, стойко исполняющие свои обязанности
– Вы не устали, миледи? – буквально ошарашил меня вопросом супруг.
Его голос был лишен каких-либо ярко выраженных эмоций, потому прозвучало это как просто начало светской беседы. Я искоса взглянула на супруга, раздумывая над ответом. Может, пришло время быть немного смелой, немного той самой ледяной глыбой, которой он был со мной?
– Не припомню, чтобы за несколько дней нашего с вами пути вас волновало мое благополучие, – справившись с легким потрясением, отметила я. – Неужели нас впереди ждет что-то такое, что вы опасаетесь за мое здоровье?
– С чего вы взяли?
– Вы ни разу не уступали обязанности предводителя за время нашей поездки. И не особо интересовались моим здоровьем. Вчера вы долгое время провели в доме градоправителя, а вернулись не в лучшем настроении. Хотя, признаться, я уже не уверена, что вы вообще бываете в хорошем настроении, – улыбнулась я, нервно теребя поводья. – Вы отправили разведчиков вперед, отряд больше не растягивается, как ранее, почти на сотню шагов. А воины все время напряжены и рыскают взглядами по кустам. Из чего следует, что вчера в доме управляющего вы получили не самое хорошее известие, а сегодня – ожидаете нападения. Но мне хотелось бы думать, что вы просто обеспокоились моим самочувствием.
На лице моего супруга отразилось нечто среднее между удивлением и… уважением. Да, лорд Амора, я тоже умею видеть, слышать и – немножко – делать выводы. Увы, с вами у меня ничего подобного не получается.
– Я действительно обеспокоен вашим здоровьем, – проигнорировав большую и важнейшую часть моей тирады, наконец заговорил Волк, поглядывая куда-то вперед. Но выглядело это скорее как попытка избежать прямого взгляда мне в глаза. – Мне показалось, что вчера вам нездоровилось.
– О! Вы можете не беспокоиться. Не зря местный эль так хвалят – он валит с ног с первой кружки, но совершенно не оставляет по себе следов поутру. Как и воспоминаний, – немного лжи нам совершенно не помешает. Не хотелось объясняться за все, что мы вчера друг другу наговорили. – Это хорошо. Не приходится краснеть за все, что наговорил или сделал. Мой отец говорил в подобных случаях: «Не помню, значит, не было!»
– Мы все знаем, куда это его привело! – поморщился явно недовольный моим ответом супруг.
Пусть так, но у меня не было желания обсуждать произошедшее, а у лорда Аморы, слава альвам, хватило воспитания не пересказывать мне все случившееся.
– Лорд Ньер не умеет вести дела, – пожала я плечами. – И это не секрет ни для кого. Но он мастерски умудряется беречь свои нервы, перекладывать обязанность переживать из-за него и искать потом выход из сложившихся ситуаций
– На вас, к примеру?
– И на вас!
– Считаете?
– Ну вы же не видите здесь сундуков с приданым, полученных в ответ на ваши дары? – криво улыбнулась я, переняв эту привычку у своего супруга. – Значит, у него все получилось именно так, как он того хотел! Мы с вами помогли ему. И ладно я, а вы? Вы тоже страдаете добросердечием и желанием оказывать помощь лордам, оказавшимся в беде?
– А похоже на то?
– Нет! Но мне на ум пока не пришло более ни одной достойной причины вашего поступка, – позволив себе улыбку, пожала я плечами.
Но лорд Северных пределов почему-то моего веселья не разделял. Наоборот, он посуровел, между бровей залегла глубокая складка, а на щеках заходили желваки. М-да… Что так злит тебя, супруг мой? Зачем было тащиться в Ньеркел за супругой, чтобы потом так раздражаться от одного ее вида? Что ему обещали вместе с моей рукой? И получил ли он обещанное?
Может, просто спросить?
Но не сложилось!
Едва я открыла рот, как лорд Амора напрягся, всматриваясь куда-то вперед, а после, бросив на ходу указания моим охранникам, рванул с места.
Моя кобыла от неожиданности шарахнулась, но один из воинов, который очень вовремя снова оказался рядом, перехватил поводья, придержав испуганное животное.
– Все будет хорошо, миледи, – пообещал он неожиданно доброжелательным тоном. А я нахмурилась, осознав, что почему-то не могу даже имени его вспомнить.
Я более внимательно взглянула на воина – он был, кажется, самым старшим из всего отряда. Короткие волосы и длинную бороду посеребрило время, а в глазах читалось участие, которым меня не баловали люди Севера.
Это было немного неправдоподобно, учитывая холодность, которой меня одаривали. Но я на всякий случай согласно кивнула, пытаясь разглядеть, что там творится.
Схватка. Это точно. Звон металла, ржание лошадей, короткие команды. И предсмертные крики – нечеловеческие, леденящие душу. Я пыталась хоть что-то разглядеть, но воин все время закрывал мне обзор, кружил прямо у меня перед носом.
– Я хочу посмотреть, что там происходит! – не выдержав этого гарцевания, вскрикнула я.
– Это не для женских глаз, миледи, – все так же непреклонно, хоть и с должным почтением, отказал мне охранник. – У нас есть примета – если нерожавшая женщина видела много смертей, ее лоно не сможет понести ребенка.
У меня от этой несуразицы брови полезли вверх.
– Глупости! Альберт мне говорил, что женщина может даже защищать свой дом, если ее мужчины нет рядом.
Второй мой охранник хмыкнул и поморщился, за что заработал суровый взгляд от старшего.
– В доме духи-покровители ее защитят от темного и злого. Ни одно проклятье не коснется человека, защищающего свой дом и своих родных. А вот бои и казни – не для женских глаз.
У меня почему-то от его слов по спине пополз мороз. Если верить словам воина – то мое лоно опустело навечно благодаря стараниям моего отца. Но это ведь всего лишь суеверия.