Реальность
Шрифт:
– И что ты видишь?
Особое видение в тот же самый миг ушло, и Филипп оказался стоящим перед Смотрителем, который заглядывал ему в лицо, и вновь задавал вопрос:
– Что ты видишь? Опиши это.
– Твой кокон совершенно другой формы. А в первый раз мне показалось иное.
Стоявший перед ним кивнул:
– Тебя это испугало?
– Да нет, просто заметил, вот и говорю.
– Ты врастаешь в Загорье, всё идёт своим чередом. Так и должно быть. Как закончишь, поднимайся наверх. Я буду там. Сегодня мы смотрим за остатками.
И, развернувшись, направился к дому.
Выщипывая
Ближе к концу дня на подворье появились «остатки». Серой колонной они медленно двигались к дому, колыхаясь, и задевая друг друга. Оказавшись внутри дома, уже цепочкой поднимались на второй этаж, и под неусыпным взором Смотрителя исчезали в открывающихся на стене дверях. Сам он сидел на стуле и внимательно всматривался в медленно проплывающие мимо него сероватые сплетения, иногда наклоняя голову в сторону. При этом один из коконов отделялся из двигающегося ряда, и переходил в дверь, что возникала на ровной стене прямо перед его появлением. И это продолжалось и продолжалось. Филипп расположился на другой половине стола, и молча наблюдал за происходящим. Когда в дверных проёмах исчезли последние из появившихся оборышей, Проводник поднялся. Только тогда Филипп смог задать мучивший его вопрос:
– Для чего ты это делаешь? И что я должен понять?
Повернувшись к человеку, Смотритель, медленно выговаривая слова, ответил:
– Если бы ты был хоть немного внимательнее, то увидел бы сам.
– Что я мог увидеть?
– Некоторые из них ещё не завершили свой путь. Наша задача – вернуть их обратно.
– А как ты определяешь это?
– Их энергетика не завершена, это видно по плетению волокон. Скоро ты сам начнёшь замечать это.
– А я должен буду это делать?
– Да. Ты будешь смотреть за остатками. Это – главное, для чего мы здесь находимся.
– А как же Греналин?
– С Греналин мы делаем то, что должны делать. Но я не знаю первопричины. Никто не донёс этого до меня. Когда-то, очень и очень давно, меня обучил взаимодействию с ней один старик. И указал дорогу в Загорье. Но он не объяснил смысла этого. Иногда я думаю, что синей травы тут быть не должно. Но она есть, и я, а теперь уже мы – должны делать то, что делаем. Смотри на всё внимательнее, и запоминай – придёт время, и ты останешься в Загорье один.
– Смотритель, ты собираешься уходить?
– Всё предопределено, Безымянный, каждое мгновение.
– Кем же?
– Думаю тем, кто всё это создал. Только о его мотивах не знает никто. Ну а теперь иди к себе. На сегодня – всё.
*****
Вечером, оставшись в одиночестве, Филипп со страхом проглотил синие ростки, ожидая мучительной боли при
Без сил от пережитого, он в забытьи упал на топчан, вытирая с лица выступившие слёзы. Сознание вернулось только когда он услышал чьё-то кряхтение. Приподнявшись, увидел, как Рыжая, пыхтя и отдуваясь, тащит поближе к его топчану дубовый стул. Увидев, что он пришёл в себя, она тут же оставила это занятие, и с укоризной в голосе высказала:
– Ну что, очнулся? Помогай давай, а то я скоро пукать тут во весь голос начну! Как дела, Филиппок?
Поднявшись на ноги, Филипп поставил стул на старое место, и помог гостье забраться на «седалище». Уместившись поудобнее, она, болтая в воздухе ножками, повторила:
– Как дела говорю, чего молчишь?
Филипп, присев в свою очередь на топчан, ответил:
– Всё, как всегда. Скажи мне вот что, Гренка, я сегодня вдруг подумал об этом – я уже мертвец? И выхода нет?
Рыжая засмеялась:
– С чего ты так решил? Скучно стало?
– Ну, всё-таки тут – иной мир. Я же не могу жить в другом мире. Так?
По-прежнему продолжая болтать ногами, собеседница ответила:
– Этого никто не знает. Может быть, ты прав, что ты уже мёртв. Хотя, наверное, нет ещё. Вспомнил ведь себя? В Загорье всё очень непросто. А самое главное – тут нет времени. И это – нереальное место. Как при этом можно что-то утверждать? Можно сказать, что мы тут находимся в глухой тайге, или на берегу озера, но это будет неправильным. На самом деле мы пребываем в намерениях Клюва. Он надумал это место, создал его в своих фантазиях, возжелал, чтобы оно стало существовать, и расселил тут всех нас. Прошлого, как и будущего – нет. Это обман. Всё есть всегда. И всё всегда происходит здесь и сейчас. Так что – ничего не потеряно. Ни о чём нельзя сказать наверняка, пока ты не превратился в бесцветный кокон. Ещё что-то хочешь спросить?
Филипп кивнул:
– Да, есть такое. Вот ещё вопрос – кто такой Алоизий? Как он там у нас в Крещёвске оказался? Ты что-нибудь знаешь об этом?
– А чего тут думать? Знаю, конечно. Клюв его сподобил, по своим вечным делам. А тут пузан этот за сараями присматривал – чтоб вёдра были к утру чистые, да лопаты всегда имелись. А то вдруг яму какую копать? Вот у него точно человеческого обличия нет. Я даже не знаю, сколько веков он рядом со Смотрителем ошивается. Множество обликов сменил, также и жизней столько же прожил. Не живой он, это точно. Когда у него время свободное есть, он вечно с портфелем носится, как дурачок с писаной торбой. Сколько раз видела. Ох и смешной же нетопырь.
– А этот, длинный тип?
– Ты про Пехотинца?
– Ну да.
Наклонив голову к плечу, Рыжая посмотрела собеседнику в глаза:
– А чего они тебя заинтересовали, Филиппок?
– Дело вот в чём – я задумался о том, что мне необходимо найти дорогу назад, и остановить этот цирк, который посланцы Клюва затеяли. Я про Алоизия и Пехотинца говорю.
– А-а, вот оно что. Поняла. Послушай, что я тебе скажу – ты не сможешь отсюда выбраться. Это невозможно. У тебя недостаточно для этого энергии. Отсюда никто не может уйти.