Реальная угроза
Шрифт:
— Я не знал этого.
— Вам и не нужно было знать. Мне очень жаль, что мы тогда упустили тех ублюдков из АОО. Мне всегда хотелось встретиться с вами и извиниться. Французы прямо-таки посыпали себе головы пеплом. Они были так рады, что мы обнаружили для них лагерь «Аксьон директ», что захотели передать нам головы террористов на тарелках. Но в том районе оказался этот батальон ливийской армии, проводящий учения, и вертолёт натолкнулся прямо на них по чистой случайности — это иногда бывает, когда совершаешь скрытый полёт на малой высоте, — да и вообще лагерь оказался пустым. Все были так расстроены, что сорвалось такое дело. Обернись операция по-другому, вам не пришлось бы подвергаться такой опасности. Мы действительно сделали всё возможное, доктор Райан, старались как могли.
— Зовите
— А я — Джон. — Кларк плеснул виски в стакан и долил содовой. — Адмирал сказал, что об этом можно рассказать вам. Он добавил, что вы догадались о том, что происходит в Колумбии. Я принимал участие в тех операциях, — произнёс он. Итак, что вас интересует?
— Вы уверены, что имеете право говорить об этом?
— Адмирал разрешил. А ведь он является — извините, являлся — заместителем директора. Отсюда следует вывод, что я могу делать то, на что он дал разрешение. Все эти бюрократические запреты сбивают с толку такого простого парня, как я, но мне кажется, что невозможно ошибиться, если будешь говорить правду. К тому же Риттер сказал, что все наши операции являются совершенно законными, и, прежде чем начать свою охотничью экспедицию, он получил добро с самого верха. Кто-то пришёл к выводу, что наркотики представляют собой цитирую — «реальную и несомненную угрозу» безопасности Соединённых Штатов. Лишь один человек имеет право прийти к такому выводу, и если он принимает подобное решение, то получает возможность предпринять необходимые меры. Я никогда не учился в колледже, зато много читал. С чего начать?
— С самого начала, — ответил Джек и в течение часа или более, не прерывая, слушал повествование Кларка.
— Вы собираетесь вернуться обратно? — спросил Райан, когда рассказ закончился.
— Думаю, ради возможности захватить Кортеса стоит сделать такую попытку Кроме того, я смогу помочь спасти наших парней, которые сейчас находятся там в горах. Вообще-то, не горю желанием снова совать голову в пекло, но этим я зарабатываю на жизнь. Спросите свою жену — так ли уж ей нравится все, что приходится делать во время хирургических операций.
— Хочу задать ещё один вопрос. Какие чувства испытывали вы, наводя на цель авиабомбы?
— А какие чувства испытывали вы, стреляя в людей, когда в этом была необходимость, ещё в то время?
— Извини, Джон, — кивнул Райан. — Я сам напросился.
— Я поступил на флот добровольцем и скоро попал в группу коммандос. Провёл много времени в Юго-Восточной Азии. Получал приказы принимать участие в операциях и убивать людей. Я шёл и убивал. Ведь и там велась необъявленная война, правда? Такими вещами не будешь хвастать, но работа есть работа. После начала службы в ЦРУ мне редко приходилось выполнять подобные приказы, и я даже иногда жалел об этом, потому что в конечном итоге мог бы спасти не одну жизнь.
Однажды я держал на прицеле главу террористической группы Абу Нидала, но у меня не было приказа прикончить этого ублюдка. То же самое случилось с ещё двумя мерзавцами, ничуть ему не уступающими. Я мог бы прикончить всех троих, тихо и незаметно, никто бы не узнал о том, что это сделано нами, и объяснениям все поверили бы, но чистюли в Лэнгли, от которых зависело принять решение, никак не могли отважиться на этот шаг. Мне дали приказ убедиться, возможно ли устранить этих террористов, а ведь это ничуть не менее опасно, чем нажать на спусковой крючок, и в результате я так и не получил приказа о ликвидации. С моей точки зрения, операция была бы полезной. Эти ублюдки — враги нашей страны, убивают американцев — убили пару сотрудников ЦРУ, причём не заботясь о том, чтобы сделать это быстро и безболезненно, — а мы ничего не предпринимаем в ответ. Неужели ты считаешь, Джек, что это правильно?
— Но я всего лишь выполняю приказы.
— Ни разу не нарушил ни одного с момента поступления на службу.
— Тебе не приходило в голову обратиться в ФБР?
— Шутишь. Даже если бы и захотел, а я совсем не хочу этого. Меня больше всего беспокоит судьба наших парней, брошенных в горах Колумбии. Если ты вмешаешься в это дело, Джек, и задержишь меня, многие из них могут погибнуть. Сегодня днём Риттер
— Ты знаешь, как связаться со мной в случае необходимости?
— Да. Если понадобится, это может оказаться полезным, — согласился Кларк.
После отдыха все почувствовали себя намного лучше. Боль в мышцах утихла, и можно было надеяться, что после нескольких часов ходьбы она исчезнет совсем.
Капитан Рамирес собрал солдат и рассказал им о том, что ситуация изменилась. Он связался с базой по системе спутниковой связи и обратился с просьбой об эвакуации группы. Это сообщение было встречено всеобщим одобрением. К сожалению, продолжал капитан, эту просьбу направят для поддержания наверх «Переменный» сообщил ему, что окажет всяческую поддержку, — но и в любом случае вертолёт сейчас не может прилететь, потому что на нём меняют двигатель. Это значит, что им придётся провести здесь ещё одну ночь, может быть, даже две.
Отныне до момента эвакуации их задача заключается в том, чтобы всячески избегать контакта с противником и прибыть на место, удобное для посадки вертолёта. Оно уже было выбрано, и Рамирес указал, куда они сейчас направятся.
Место располагалось в пятнадцати километрах к югу. Таким образом, этой ночью им придётся обойти группу, преследующую их. Это будет непросто, но, оставив эту. группу за спиной, они окажутся в безопасности, потому что будут двигаться по уже прочесанной врагом местности. В первую ночь нужно попытаться пройти восемь или девять километров, а остальное расстояние — следующей ночью. Как бы то ни было, операция закончена, и скоро они окажутся дома. Остаток группы «Флаг», присоединившийся к ним, образует третью команду, увеличив и без того большую огневую мощь «Кинжала». У всех осталось по две трети боеприпасов. Правда, с пищей худо, но если поэкономить, то на двое суток хватит. Рамирес закончил инструктаж словами, полными оптимизма. Операция, в которой они принимали участие, далась им нелегко и не обошлось без потерь, однако она была успешной и торговцы наркотиками понесли изрядный урон. Теперь будем держаться вместе и скоро вернёмся домой. Солдаты обменялись кивками и приготовились к маршу.
Чавез отправился в путь через двадцать минут. Было решено держаться как можно выше к вершинам гор. По опыту они знали, что противник предпочитает разбивать лагерь пониже, в долинах, и, продвигаясь поближе к гребню хребта, у них больше шансов избежать нежелательных встреч. Как всегда, Динг старался миновать места, где могли проживать люди. Это означало, что придётся обходить плантации кофе и деревни, расположенные рядом с ними, но они и раньше избегали их. Кроме того, все знали, что нужно двигаться осторожно, но как можно быстрее, а это значило, что осторожность отходит на второй план. Часто такое делалось во время манёвров, когда уверенность в исходе была гарантирована. Уверенность Динга в таком передвижении также зависела от его опыта. С другой стороны; он чувствовал, что Рамирес снова стал вести себя как офицер. Может быть, раньше он просто слишком устал, как и все остальные.
Когда обходишь кофейные плантации вплотную, то заросли вокруг них не такие густые, а это облегчает передвижение. Жители ходят в лес за дровами, и потому он становится реже. Отрицательное влияние вырубки леса на эрозию почвы Чавеза не интересовало. Просто вблизи плантаций он мог идти быстрее и сейчас проходил почти два километра в час — намного больше, чем рассчитывал. К полуночи ноги гудели и каждый метр давался с большим трудом. Усталость, начинал понимать Чавез, была кумулятивной и постепенно накапливалась в организме. Для того чтобы избавиться от всех её последствий, требовался не один день отдыха, а много больше, независимо от твоей подготовки. А может быть, подумал он, к этому имеет отношение и высота. Как бы то ни было, Динг старался не сбавлять темп, следить за происходящим вокруг, не терять бдительности, помнить направление, по которому должен двигаться. Передвижения пехоты предъявляют особенно высокие требования к мыслительным процессам, гораздо большие, чем принято думать, а первой жертвой усталости становится способность мыслить.