Реализация

Дашко Дмитрий Николаевич

Никто не мог гарантировать мне, что если дотяну до тридцатых (а при моей службе шансы на выживание не самые великие), то не попаду в жернова неизбежных интриг и чисток. Даже попадание наверх могло лишь ускорить печальные последствия.

Я даже не уверен в своём будущем, но раз уж судьба подарила мне вторую жизнь, пусть она будет действительно прожита так, чтобы мне не было стыдно.

– Догадываюсь, — согласился собеседник.

Мои глаза постепенно освоились в темноте, я сумел получше разглядеть

его. Теперь стало ясно, мы уже встречались однажды, в тот день, когда я впервые шёл на новую квартиру. Это был тот мужчина, что бежал по лестнице, старательно пряча от нас лицо. И всё-таки я успел тогда мельком рассмотреть его.

– Давайте вернёмся к делам нашим скорбным, — сказал я. — Дайте догадаюсь: вы участник «Мужества», а приказ на моё устранение вам отдал Кауров.

– Вы неплохо осведомлены, хотя работаете не в ГПУ, а в милиции, — одобрительно кивнул Шакутин. — Так и есть. Сюда меня направило лионское отделение «Мужества», и именно Кауров велел мне вас убить.

– Он не сказал — почему? Я думал, белогвардейскому подполью сподручнее бороться с ГПУ, а не с милицией. То, что принято называть «контрой», не мой профиль.

– Вы первым напали на его след. Кауров корит себя за то, что связался со шпаной Мамая. Кто знал, что этим идиотам придёт в голову фактически расписаться на месте диверсии.

– Эксцесс исполнителя, — усмехнулся я.

– А вы нравитесь мне всё больше и больше, — покачал головой Лев Семёнович. — Не часто мне выпадала возможность пообщаться со столь образованными большевиками. Уверен, девяносто девять человек из ста даже не слышали такого слова — «эксцесс». Да что там: половина из них ещё не умеет читать и писать.

– Неграмотность — наследие прошлого режима, — не преминул ввернуть я. — Советская власть с этим борется.

– Туше, — улыбнулся он. — Вы спросили, что мне от вас нужно. Мой ответ прост: помогите вернуться к нормальной жизни, и я сдам всю агентурную сеть «Мужества» в губернии. Во всяком случае, тех, о ком знаю.

– Тогда вам надо к ГПУ, а не ко мне.

– У «Мужества» имеются свои люди в ГПУ. Насчёт рудановского отделения не знаю, но вот в губернии точно есть.

– Вы знаете, кто именно? — напрягся я.

– Знает только Кауров. Я могу только догадываться, а догадки к делу не пришьёшь — так вроде говорят в милиции? — спросил Шакутин.

– Да, есть такая фраза. Хорошо, я подумаю, как вам помочь, но обещать не стану.

– Мне этого вполне достаточно. У вас на удивление хорошая репутация. Вы оставляете за собой горы трупов, но при этом остаётесь честным человеком. Я рад, что вчера спас вашу жизнь.

– Я это оценил, — сказал я. — Не каждый день мне прикрывают спину те, кого я привык считать врагом.

– Ну, а чтобы вы поверили в искренность моих

слов, поделюсь важной информацией: завтра боевики «Мужества» совершат поджог городского склада с мукой.

– Сведения точные?

– Точнее не бывает. Правда, меня там не будет, я выполняю другое важное задание.

– Моё устранение?

– Да. Нужно отметить, что вчерашнее нападение на вас со стороны бандитов сыграло мне на руку. Я скажу Каурову, что вы всерьёз озаботились мерами собственной безопасности, стали очень осторожным и что мне теперь потребуется больше времени на подготовку. Возьму неделю, а то и две. Надеюсь, к тому моменту вы найдёте способ помочь мне.

– Договорились, — кивнул я. — Но, раз вы всё равно встречаетесь с Кауровым, может, сразу сдадите его нам?

– Обязательно. Но только после того, как пойму, что меня не хотят использовать.

– Я искренне хочу вам помочь, — признался я.

– Тогда до свидания. Да, нам ведь нужно договориться о месте будущих встреч. У реки есть старая перевёрнутая баржа — там тихое и укромное место. Я буду там через каждые два дня в восемь часов вечера. Вас устроит такой вариант?

– Вполне.

– Тогда разрешите откланяться, Георгий Олегович. Заскочу ненадолго к жене, а потом отправлюсь обдумывать ваше устранение. И да, не пытайтесь за мной проследить — в Лионе у меня были отличные инструктора, которые научили, как уходить от любой слежки. А я оказался одним из лучших учеников, — добавил он не без гордости.

Шакутин поднялся и вышел из комнаты.

Чуть погодя, до меня донёсся приглушённый шёпот его жены, а потом заскрипела её кровать.

Под этот аккомпанемент я и заснул.

Утром после летучки я связался по телефону с Архипом, чтобы договориться о встрече.

– Надо же, сам начальник милиции позвонил, — засмеялся он в трубку, услышав мой голос. — Вроде и дня не прошло…

– Архип, надо срочно поговорить. Извини, по телефону не могу… И встретиться надо бы на нейтральной территории.

– Понял, Георгий. Как насчёт встречи через час у городского кладбища? Там в это время даже нищих нет, ну и сам понимаешь, покойники — самые неразговорчивые свидетели.

– Годится.

– Тогда до встречи, — Чекист положил трубку.

В случае с Шакутиным без привлечения ГПУ не обойтись. Выбора, хоть ты тресни, нет. Так или иначе, нужны чекисты. Только они могут помочь.

Взвесив за и против, я рискнул довериться Жарову. Пришлось положиться на интуицию, а она говорила, что Архип — человек правильный.

Отдав Леонову распоряжения, я отправился на встречу.

Жаров уже ждал меня, прохаживаясь вдоль кладбищенской оградки. Всё было, как он говорил: в поле зрения ни одного потенциального свидетеля.