Разящий меч
Шрифт:
— К чему сейчас вспоминать об этом? Мы войдем в их город еще до следующего полнолуния.
— Я вижу эту землю, и старые воспоминания возвращаются. Когда-то я ехал здесь со своими сыновьями, за мной шумела моя орда. Я помню их смех, радость, когда звук нарг означал не битву, а всего лишь охоту — никакого риска, возможность поразмяться и мясо к столу.
— Ты же видел, как сегодня утром мы расправились с ними, — сказал Джубади.
— Это было легко. Они совершили ошибку.
— Это всего
— Потому что на этот раз они столкнулись с мерками, — заявил Вука.
Музта оглянулся на зан-карта. Джубади укоризненно посмотрел на сына, но ничего не сказал.
— Конечно, — произнес Музта с улыбкой. Хлынул дождь, тяжелые капли смыли грязь с застывших лиц скота, выкопанного из могил.
Джубади посмотрел на трупы.
— Только через восемь или десять дней придет карфагенский скот, и можно будет думать о переправе, — сказал Джубади, ни к кому в частности не обращаясь.
— Пусть работают пленники, которых мы захватили сегодня утром, — рассмеялся Вука.
— Они бесполезны, — ответил Хулагар. — Их меньше сотни, и все они ранены. Они не могли сражаться, и только поэтому мы их захватили.
— Зачем тогда оставлять их в живых? — возмутился Вука.
— Они еще могут пригодиться, — сказал Джубади, чтобы закрыть тему.
Он посмотрел на дорогу. В тумане исчезал последний полк умена Навхаг.
— Передайте в Навхаг, чтобы к рассвету они добрались до реки и постарались переправиться. Может, скот деморализован и мы легко их захватим.
— Сомневаюсь, — обронил Музта.
— На сей раз они будут иметь дело с мерками, — прошипел Вука достаточно громко, чтобы Музта услышал его слова.
Кар-карт тугар повернулся к наследнику мерков.
— Разумеется, — сказал он.
— Дедушка!
Эндрю Готорн выскользнул из объятий матери и через комнату бросился к Калину, едва не сбив его с ног.
Улыбнувшись, Калин поцеловал внука в макушку и тотчас попал в объятия Тани и близнецов.
— Как у тебя дела, доченька? — спросил он, освободившись от цепких двойняшек и крестясь на икону.
Таня улыбнулась и погладила выпуклый живот.
— Еще один просится наружу, — сказала она.
— Этот мальчишка времени зря не теряет, — усмехнулся Калин, а она покраснела и рассмеялась.
— В доме Бог знает что творится! Ну и беспорядок! Таня кинулась к матери, которая в окружении троих бросившихся к ней внуков была похожа на наседку.
— Трое детей, — извиняясь, объяснила Таня. — Разве можно за всем уследить?
— И четвертый на подходе, — с гордостью объявил Калин.
Людмила расцеловала дочь.
— Найми служанку.
— У меня не будет слуг, — твердо сказала Таня. — И у Винсента
— Слышу речи истинной республиканки, — одобрил ее Калин и сел у окна, наблюдая за семьей, которая наконец-то была в сборе.
— К черту политику! — возмутилась Людмила. — Она дочь президента, жена генерала и посла.
— Вот поэтому у меня и не будет слуг, — заявила Таня. По ее тону было ясно, что эта тема закрыта.
— Воистину она твоя дочь, такая же упрямая, — усмехнулся Калин.
Он откинулся на спинку стула, блаженно вздохнул и положил свой знаменитый цилиндр на стол.
— Дочка, дай чего-нибудь попить.
— Я принесу, — сказала Людмила. — Пойдемте-ка, ангелочки. — И она увела детей в кухню.
— Что привело вас сюда? — спросила Таня. Калин обхватил ее за талию и посадил к себе на колени.
— Я уже большая девочка, папа, — прошептала она смущенно. — Для меня ты всегда останешься моей любимой малышкой, — ответил он, целуя ее в щеку и гладя по голове.
— Вид у тебя измученный. Ты устал? Он молча кивнул.
— Что-то случилось, иначе бы ты не приехал.
— Да, — коротко ответил он.
— Что же?
— Мы потерпели поражение. И потеряли почти целый корпус. — Он замолк, а потом добавил: — И Ганса.
— О Господи!
— Василий Александрович, Борис Иванович, Сергей Сергеевич, Юрий Андреевич, Михаил Эрнестович — все они погибли.
— И Юрий?
Калин кивнул. Таня пыталась сдержать слезы, она могла бы выйти замуж за Юрия, если бы не встретила Винсента.
— Григорий был ранен в голову и умер от раны, Семен потерял руку.
— А Эндрю Кин, Пэт?
— Эндрю выбит из колеи. Видишь ли, моя дорогая, мы, наверное, потеряем наш Суздаль еще до следующего полнолуния. Конечно, мы будем драться до конца, но если волк принялся копать, мышь не уцелеет.
— Поэтому ты здесь, папа?
— Я потом тебе все расскажу. У меня мало времени. Никто не знает, что я здесь. Мне надо встретиться с Марком, у меня для него новости, и он должен услышать их лично, а не по телеграфу.
— Все знают, что что-то случилось. Со вчерашнего дня не поступало никаких сообщений.
Это я приказал, — признался Калин. — Чтобы не началась паника.
— Она почти началась.
— Но ты, моя ягодка, в безопасности. И дети тоже. Она хотела было возразить, думая о Кэтлин, о своих друзьях, но сейчас все было иначе. У нее трое детей и скоро родится четвертый — прежде всего она должна думать об их защите.
Он улыбнулся, полез в нагрудный карман и извлек оттуда маленький сверток. Таня развернула его — там оказался медовый пряник.
— Папа, мне же не восемь лет!
— Тогда просто представь себе, что ты еще маленькая, — предложил он.