Разящий меч
Шрифт:
Авангард добрался уже до середины реки. Над полем повисло напряженное молчание, ни та, ни другая сторона не издавала ни звука. Слышались только плеск волн и ржание лошадей.
В воду вошли уже первые десять рядов — несколько тысяч воинов, а новые все прибывали и прибывали.
Эндрю почувствовал, что не может вздохнуть, так велико было напряжение.
Командир бригады вскочил на земляной вал и поднял руку с пистолетом, готовясь выстрелом в воздух дать приказ об открытии огня.
Первые лошади уже выбирались
Прозвучал выстрел, командир спрыгнул вниз, в небо взлетела сигнальная ракета. Земля, казалось, содрогнулась от взрыва — две с половиной тысячи винтовок и тридцать орудий выстрелили одновременно.
На реку обрушились тысячи пуль и снарядов, и она мгновенно окрасилась в красный цвет. Повсюду раздавались крики боли.
В какой-то момент стало почти тихо — никто не стрелял, все смотрели на содеянное. Вновь раздалась команда, послышался лязг, грохот, орудийные расчеты прочищали стволы пушек, готовили порох для нового выстрела, забивали заряды в ствол.
Выстрелы из винтовок слились в обрушивающееся на головы врага стаккато. Им вторили пушечные залпы.
О’Дональд, радостно ругаясь, велел орудийному расчету отойти в сторону и эффектным жестом дернул вытяжной шнур. Его «наполеон» то и дело изрыгал небольшие чугунные шарики, эта картечь буквально сметала ряды нападающих.
— Отбой! — скомандовал Эндрю. Командир бригады согласно кивнул. Прозвучал сигнал трубы, и стрельба постепенно смолкла. Пэт О'Дональд сделал один из последних выстрелов, нацелив пушку на противоположный берег.
Дым развеялся, раздался дружный крик. Весь брод был усеян телами мерков и лошадиными трупами, течение сносило их вниз. Вода в реке стала мутной от крови и песка, поднятого со дна выстрелами.
— Сотни! Мы отправили на тот свет сотни этих мерзавцев! — радостно вопил Пэт, направляясь к Эндрю.
На другой берег вылезали уцелевшие мерки, таща за собой раненых.
— Почему мы прекратили огонь? — спросил он, подойдя поближе. — У нас еще осталась картечь.
— Береги боеприпасы, — посоветовал Ганс. — Они нам еще очень понадобятся.
— Черт, да мы разбили этих ублюдков наголову! — объявил Пэт. По всей линии обороны звучали радостные крики солдат.
В воздухе послышался пронзительный свист. Эндрю поднял голову — от одного из воздушных кораблей к ним направлялась черная точка, еще две таких же выпустили другие корабли.
Раздался взрыв. В паре сотен ярдов справа в воздух взлетела земля, поднялось пламя. Следующая бомба упала ближе, перекувырнув пушку и разметав одно из укреплений. Третья, казалось, спускалась прямо им на голову, она увеличивалась в размерах, однако, не задев форта, приземлилась на берегу, взметнув грязь и песок на добрых полсотни футов. Воздушные корабли мерков повернули на юг и улетели.
Чтоб им провалиться! —
Эндрю повернулся и посмотрел на Ганса, который не обратил на бомбежку никакого внимания. Он по-прежнему пристально рассматривал противоположный берег.
— Они знали, на что шли. Тугары пытались таким образом прорваться через брод, и мы запрудили Нейпер их телами.
Эндрю согласно кивнул. Во всяком случае они доказали, что эта позиция неуязвима. В живых не осталось ни одного всадника из тех, кто перебрался через реку.
На противоположном берегу враги в бессильном гневе грозили кулаками, слыша восторженное «ура» обороняющихся. На равнине всадники авангарда мерков застыли неподвижно. Из степи, поднимая пыль, двигались основные войска.
Эндрю кивнул Гансу и Пэту и спустился с вала. Оставив помощников и штабистов, пошел вдоль форта в тыл. Он пересек пространство между основной линией обороны и резервной позицией и пробрался через линию препятствий. Там стояли резервные войска, наблюдавшие атаку со стороны. Его приветствовали дружными криками.
Погруженный в свои мысли, он едва отвечал на приветствия, направляясь к штабу, который располагался в нескольких бревенчатых домах. Войдя в один из них с двумя друзьями, он приказал всем остальным удалиться. Телеграфист и прочие члены штаба вышли.
— Конечно, мы объявим о великой победе, но это была самая кровавая резня, какую я видел в жизни!
– сказал он, рухнув на стул.
Ганс подошел к небольшому шкафчику и достал оттуда бутылку водки и стаканы. Эндрю махнул рукой, отказываясь, но Пэт усмехнулся и, не обращая внимания на предупреждающий взгляд Эндрю, взял стакан.
— Не изображай из себя доктора, Эндрю, — фыркнул он. — Дыра в моем брюхе уже давно зажила.
Он слегка скривился, когда жидкость обожгла ему горло, потом радостно усмехнулся. Ганс, налив себе, уселся напротив Эндрю.
— Ну, теперь-то ты мне веришь? — спросил он, в упор глядя на полковника.
— Пятнадцать уменов, а возможно, и все двадцать пять стоят здесь, — отозвался тот. — А еще двадцать пять спрятаны в другом месте.
— На правом фланге о них ни слуху ни духу, — вмешался Пэт. — Они добрались только сюда.
— А их пикеты прочесывают северный склон холмов Шенандоа. К завтрашнему дню они окажутся далеко на северо-западе, обогнув наш фланг.
— В лесах спрятаны наблюдательные посты, — сказал Эндрю. — Если они пойдут тем путем, нас предупредят за день до их появления. Мы за шесть часов передвинем резервы.
Ганс промолчал.
Эндрю откинулся на спинку стула и посмотрел на своего соратника с усталой улыбкой.
— У меня — три корпуса, сорок пять тысяч человек, у тебя, Ганс, тоже фронт не пустует. Если на твоем фланге возникнут осложнения, можно перекинуть тебе на подмогу войска Пэта.