Разящий меч

Форстен Уильям P.

— Элазар, во имя Баалка и всех богов, что здесь происходит? — взревел Гамилькар, с изумлением глядя на все увеличивающуюся толпу.

Люди бежали от поселка к лодке и бросались в воду, стараясь взобраться на борт.

— Все вышло из-под контроля! — вскричал Элазар, дергая свою седеющую бороду. — По городу разнесся слух о твоем возвращении, и тысячи людей кинулись сюда. Похоже, мерки забирают в ямы всех подряд. Десятки тысяч мастеровых делают оружие. Говорят, что весной мерки собираются

идти походом на Русь, поэтому они и готовятся к войне.

— Проклятье!

Похоже, на этот раз все действительно вышло из-под контроля. Около двенадцати тысяч карфагенян попали в плен после войны против Руси и Рима. Почти все они приняли предложение Кина. Он обещал вывезти их родных из земель, занятых мерками. Несколько сотен воинов согласились вернуться в Карфаген, чтобы собрать людей на берегу. В результате Внутреннее море превратилось в арену военных действий. Отдельные суда прорывались к берегу под покровом ночи, забирали людей и отправлялись обратно в Суздаль.

Послышался ровный низкий гул. В небе показались воздушные машины мерков. Если они заметят корабль, это равносильно смерти.

— Если столько людей узнало об этом месте, то и мерки знают, — сказал Гамилькар, нервно глядя на вопящую толпу, которая заполонила уже весь берег.

— Мы привели сюда людей, как и планировалось, — ответил Элазар. — Сегодня днем все и началось — сотни жителей бежали из Карфагена.

— А мерки?

— Ни слуху ни духу. Но они придут. И Элазар указал на мужчину, стоявшего подле него.

Гамилькар посмотрел на незнакомца. Его лицо показалось смутно знакомым, в светлых волосах виднелись серебристые пряди. Он был очень худым и измученным, но одежда не походила на крестьянскую: в сшитой из дорогой ткани рубахе сверкали золотые нити. По покрою одежды Гамилькар определил, что перед ним русский.

— Русский? — решил уточнить он.

— Когда-то давно, целый оборот назад, я был русским, — ответил человек на языке мерков. Слова, слетающие с человеческих губ, звучали странно и непривычно.

— Любимец Тамуки, носителя щита мерков, — холодно пояснил Элазар. — Он пришел незадолго до вашего появления и сказал, что скоро появятся мерки.

— Еще до захода Шагары, — подтвердил тот, кивнув на западную луну, — они будут здесь.

— Почему ты сообщаешь нам это?

— Я хочу вернуться на родину. Я предупредил тебя о приближении мерков и расскажу еще кое-что, а взамен ты поможешь мне возвратиться в Суздаль.

— Что еще он может рассказать? — спросил Гамилькар, оглядываясь на Элазара.

— Мне он этого не объяснил, — ответил Элазар, с сомнением глядя на русского. — Думаю, ты должен решить, что с ним делать, — прошептал он на карфагенском. — Никогда не доверяй тому, кто стал их любимцем,

они едят мясо своих соплеменников, лишь бы выжить. Наверняка этот мерзавец доедал остатки со столов мерков. Я слышал, они заставляют своих любимцев это делать.

Гамилькар внимательно посмотрел на русского. Тот стоял перед ним, глядя прямо в глаза, и, казалось, нисколько не боялся.

— Ну, что ты хотел рассказать? Русский усмехнулся:

— Кар-карты мерков и бантагов встретятся во время следующего Праздника Луны, чтобы обсудить условия мира. Я знаю все, что они предложат, и когда нападут, но об этом я расскажу только человеку по имени Кин, когда вернусь в Суздаль.

— Проклятье! — прошипел Гамилькар и, мрачно взглянув на любимца мерков, спросил на их языке: -Ты и правда ел человеческое мясо?

— Я старался выжить, — ответил тот так спокойно, словно не раскаивался в содеянном.

Гамилькар лишь фыркнул от отвращения.

— Как тебя зовут?

— Юрий Ярославич, ювелир из Суздаля, — гордо ответил он.

Произнеся эти слова на карфагенском языке, он посмотрел на Элазара, показывая, что понял все, что тот говорил о нем.

— Иди в лодку, — сказал Гамилькар, поморщившись. — Я отвезу тебя к соплеменникам, чтобы они судили тебя и решили, что с тобой делать.

Мужчина слегка поклонился и вошел в воду.

— Не верю я ему, — произнес Элазар достаточно громко, чтобы его слова были услышаны. Однако Юрий не обратил на них ни малейшего внимания. — С чего бы это ему бежать к нам от хозяев, которые, видно, его ценят?

— Наверное, из патриотизма, — пожал плечами Гамилькар.

— Непохоже. Горло ему перерезать и вышвырнуть за борт. Ты можешь доверять человеку, который ел себе подобных? Лично я бы именно так и сделал -перерезал ему горло и спустил в воду по доске. Мы всегда так поступали с любимчиками мерков, пытавшимися затесаться между нашими людьми.

Он посмотрел в сторону корабля, на который отправился Юрий, и сплюнул на землю.

— Ты же вроде всегда был жалостливым и мягкосердечным?

— После того, что мне довелось увидеть, — прошептал Элазар, — у меня не осталось жалости. — А что с моей семьей?

Элазар показал рукой в сторону покосившейся хибарки. Проталкиваясь через толпу, Гамилькар крикнул своей команде, чтобы она дала сигнал остальным судам подходить к берегу.

Он, ругаясь, пробирался сквозь обезумевшую толпу, которая хлынула на берег, почувствовав, что спасение близко.

— Дразила!

Дверь в лачугу была открыта, возле нее на страже стояли его солдаты — из тех, кто вернулся в Карфаген несколько недель назад, чтобы разыскать родственников. При его приближении они низко поклонились и отошли.