Развращенные истины

Уэйд Эмми

Взглянув на часы, я вижу, что уже почти восемь вечера - дежурные дни часто затягиваются допоздна, и сегодня как раз один из таких дней. Обычно я заканчиваю работу в пять, иду домой готовить ужин и убираюсь в доме до прихода Далтона. Но сегодняшний день полностью истощил меня, и я скрещиваю пальцы, надеясь, что он согласится на пиццу сегодня вечером. Мне не только пришлось пережить душераздирающую ситуацию со Смитами, но я также познакомилась с новой клиенткой — семилетней девочкой по имени Анслей, живущей со своей матерью-наркоманкой. Анслей попала в сложную ситуацию, и по ее поведению

видно, что напряжение начинает сказываться на ней. Школа сообщила о случившемся в Службу защиты детей для тщательного расследования, и мне сказали, что их расследование может затянуться на недели, может быть, даже месяцы. Я надеюсь, что Кэндис, мать Анслей, сможет взять себя в руки ради своей дочери и продолжать приводить ее на наши сеансы. Но в глубине души я опасаюсь за будущее Анслей, если в ближайшее время ничего не изменится.

С тяжелым сердцем я заканчиваю смену и направляюсь домой, зная, что завтрашний разговор с Тессой поможет.

ГЛАВА 5

Тесса

Ближе к полуночи я стою в тени возле дома моей цели, одетая в черные леггинсы, тонкую черную футболку с длинными рукавами и черную лыжную маску. Бывают моменты, когда я скрываю свое лицо под маской или изменяю внешность с помощью париков и контактных линз. Это зависит от ситуации и от того, каких неприятностей я ожидаю.

Конрад не из тех, кто доставит мне неприятности. Он, вероятно, скоро вернется домой из бара, скорее всего, пьяный. Я могу только надеяться, что он решил воспользоваться Uber вместо того, чтобы рисковать жизнями, садясь за руль в состоянии алкогольного опьянения.

Эта надежда тает, когда я вижу фары, выезжающие на дорогу. Его черный BMW сбивает растение в горшке с краю дома. Чудесным образом он паркуется в своем гараже, не причинив дальнейшего ущерба.

Боже милостивый.

Я с отвращением качаю головой, когда он, пошатываясь, выходит из машины и идет к открытой двери гаража, возясь с ключами, а я бесшумно проскальзываю вслед за ним. Как только он пинает ногой в дверь, я достаю из кармана шприц и вколачиваю ему в шею. Он качается вперед и приземляется лицом вниз на деревянный пол.

Ухмыльнувшись, я закрываю дверь и запираю ее за нами. Я тащу его бессознательное тело в гостиную, где он обычно валяется в своем кресле с откидной спинкой, часто с зажженной сигаретой. Это действительно чудо, что он еще не сжег свой дом дотла. Но это скоро изменится. Я раздеваю его, подтягиваю поближе к креслу и связываю его запястья и лодыжки стяжками на молнии из моей верной спортивной сумки. Дважды застегнув стяжки, я беру из сумки еще несколько вещей и разбрасываю его одежду по разным местам в гостиной.

Через несколько минут он шевелится. Я вколола ему немного успокоительного — ровно столько, чтобы привести его в нужное положение. Горя желанием поскорее начать, я достаю новый шприц и впрыскиваю чистый адреналин ему в руку.

Он резко просыпается.
– Что за черт?

Мне всегда нравится эта часть. Всегда одни и те же вопросы: «Кто ты? Зачем ты это делаешь? Пожалуйста, отпусти меня».

– Привет, Конрад, -

я зловеще улыбаюсь своей жертве, пока он дико озирается по сторонам.
– Добро пожаловать в твой личный ад.

– Что здесь происходит?
– он борется со своими оковами.

– Ты действительно думал, что сможешь уйти невредимым? Ты жестоко убил свою жену и двухлетнего ребенка. И ты отделался гребаной «формальностью»?
– я с отвращением смотрю на него.
– Я уверена, что это не имеет никакого отношения к твоему дяде, владеющему «Хадсон Ойл» в Техасе. Должно быть, ему ничего не стоило выложить сотни тысяч, чтобы подкупить нескольких человек и заставить улики исчезнуть.

Его лицо бледнеет.
– Я этого не делал. Клянусь.

– Они все так говорят, - поддразниваю я.
– Это был не я. Меня там не было. Я бы никогда не сделал ничего подобного.

– Нет, правда, меня здесь даже не было!

Подключив плойку, я включаю ее на максимальную мощность, разглядывая жалкое подобие мужчины. Я никогда не думала о плойке как о орудии пыток, но после нескольких случайных ожогов во время завивки волос у меня случился момент «Опа». Довольно гениально, я думаю. Я хватаю палочку и прижимаю ее к его руке, и он вскрикивает.

– Э-э-э. Замолчи, или я заклею тебе рот скотчем. Мне действительно нужно это делать, Конрад?

– Н-нет, нет, пожалуйста, прекрати.

– Я остановлюсь, когда ты скажешь мне правду, - парирую я. Я лгу, но ему не обязательно это знать.

Я подхожу ближе, прикладываю палочку к его животу, медленно рисую улыбающуюся рожицу, когда он напрягается, по его щекам текут слезы.
– Ты готов говорить?
– я ухмыляюсь ему сверху вниз.

– Я- я клянусь, я этого не делал, - хнычет он, придерживаясь той же истории, которая была у него месяцами.

Мой взгляд становится жестче. Я действительно не думала, что он окажется таким упрямым. Этот парень шутит? Или он действительно сумасшедший?

– Я тебе не верю.

Я достаю из сумки еще один предмет — смазку. Наливая ее на палочку, я слышу приятное шипение и улавливаю витающий в воздухе аромат гари. Я была неправа, если думала, что его глаза не смогут стать еще больше. Они выглядят так, словно вот-вот выскочат у него из головы, и он тут же начинает извергать банальные опровержения.

Мое внимание привлекает фотография Конрада и его семьи, и все, что я могу представить, - это как он душит свою дочь подушкой. Ярость захлестывает меня, когда я грубо переворачиваю его, обнажая зад. Моя хватка сжимается вокруг ручки раскаленной на 450 градусов плойки, когда я с силой прижимаю ее ко входу в его задний проход. Инстинктивно он отшатывается, пытаясь убежать, но деваться ему некуда. Вращая палочку, я медленно ввожу устройство глубоко в его прямую кишку.

Он издает пронзительный крик, его крики эхом разносятся по комнате, когда его тело бесконтрольно сотрясается в конвульсиях. К счастью, ближайших соседей нет дома. Они ремонтируют свой дом, и сегодняшний вечер стал для меня идеальным временем, чтобы привести свой план в действие. Единственный сосед поблизости юридически глухой.