Развращенные истины
Шрифт:
Я в последний раз сканирую периметр его собственности. Никаких новых камер наблюдения, ничего необычного. Я планирую нанести ему визит, но пока мне нужно подождать. Моя смена вот-вот начнется.
ГЛАВА 2
Тесса
Без двадцати семь я вхожу в приемное отделение мемориальной больницы Лейк-Фолс и использую свой значок, чтобы засечь время. Это место для меня как убежище. Я чувствую себя здесь на удивление комфортно. С восьми лет, когда я упала с перекладин в школе и сломала левую руку, я знала, что хочу стать медсестрой. Медсестры были добры ко мне
Выйдя в тот день из больницы, я была уверена, что стану медсестрой. Это было все, о чем я когда-либо говорила. Мои родители, отсутствовавшие как физически, так и эмоционально, компенсировали это, подкидывая мне денег. На следующее Рождество я не удивилась, обнаружив под елкой аккуратно завернутые подарки. Интересно, что мелочи приносят нам больше всего радости. Тогда я думала, что у меня была нормальная жизнь единственного ребенка.
То есть до тех пор, пока не случился он.
Вытряхивая себя из прошлого, я направляюсь в приемную врача, чтобы получить отчет от сотрудников ночной смены. Получив диплом медсестры, я сделала еще один шаг вперед, получив диплом магистра и доктора наук в этой области, и теперь я работаю практикующей медсестрой. Мне всегда нравилось отделение неотложной помощи. Здесь быстрый темп, и никогда не бывает скучно. Вы никогда не знаете, что ждет вас за дверью. Это может быть простуженный младенец, кто-то, находящийся в опасной для жизни ситуации, такой как сердечный приступ или пневмония, или жертва автомобильной аварии.
Спасение жизней и улучшение благосостояния других людей - это отрадный опыт, но бывают дни, которые тяжелым грузом ложатся на мою душу. Потеря пациентов, особенно детей, оплакивает меня так, что я не могу выразить словами. Наблюдать, как трагически обрываются жизни невинных людей, - это что-то личное. Это профессия не для слабонервных; она требует всего, особенно когда наступают самые мрачные моменты.
В комнате отдыха врача я нахожу практикующую медсестру ночной смены, которая листает карту.
– Доброе утро, Марша. Как у тебя дела?
– спрашиваю я с легкой улыбкой. Марше чуть за сорок, она мама четырех сыновей. У нее строгая трудовая этика, и мне нравится приходить на работу после ее смены, потому что я знаю, что у нее все под контролем.
– Прошлой ночью было не так уж плохо, но я готова вернуться домой и отдохнуть в своей постели.
Она рассказывает мне о пациентах, все еще ожидающих анализа крови и других результатов анализов. Больше всего их взволновал пациент, который пришел с галлюцинациями о преследующих его фиолетовых слонах. Крэк - это чокнутый, по-настоящему.
– А теперь я передаю бразды правления тебе, - говорит она с легким смешком.
Сегодня утро пятницы, так что я знаю, что она уедет на выходные, чтобы побыть со своими детьми.
– Я позабочусь об этом. Иди. Наслаждайся свободным временем.
Я просматриваю четыре карты на стойке, решая, с какой из них начать. Вот шестидесятилетний мужчина с болью в груди, который ждет результатов анализов. Первоначально его сердечные ферменты были в норме, а желудочно-кишечный коктейль, принятый по прибытии после ЭКГ, ослабил боль в груди. Это, вероятно, означает, что у него недиагностированная гастроэзофагеальная рефлюксная
Люси, отважная медсестра, проработавшая здесь столько же, сколько и я, заглядывает в комнату отдыха врача.
– Мисс Спаркс, к нам на скорой помощи доставлены трое — столкновение двух автомобилей. Только что вызвали медиков.
Сдерживая вздох, я кладу карты обратно на стойку и направляюсь в отделение скорой помощи.
ГЛАВА 3
Тесса
Я сделала это.
– Время смерти - 9:01 утра, - говорю я торжественно.
В течение последних сорока пяти минут мы пытались реанимировать водителя, виновного в аварии, но безрезультатно. Будет проведено вскрытие, но представляется вероятным, что пожилой мужчина перенес обширную остановку сердца и проехал на красный свет, что привело к лобовому столкновению с другим транспортным средством.
По прибытии у мужчины не было пульса, и, несмотря на компрессию грудной клетки, искусственное дыхание и многократные инъекции адреналина, мы не смогли поддерживать сердечный ритм. Пассажиры другого транспортного средства отделались минимальными травмами.
– Нам нужно перевести семью в тихую комнату. Пожалуйста, сообщите дежурному социальному работнику, чтобы он встретился с нами, чтобы мы могли сообщить новости, - инструктирую я Люси. Я оглядываюсь на своих коллег, отмечая их реакцию. Потерять пациента никогда не бывает легко, и бывают моменты, когда персонал тоже нуждается в консультации.
Я тихо надеюсь, что Элли сегодня выйдет на работу. Она один из четырех социальных работников больницы и одна из моих ближайших друзей. Она та, на кого я всегда могу положиться, несмотря ни на что, и мы были друзьями с тех пор, как познакомились в летнем лагере, когда нам было по тринадцать. Мои родители отправили меня туда после инцидента, и это было лучшее решение, которое они когда-либо принимали, потому что иначе я, возможно, никогда бы не встретила Элли.
Мы были соседями по комнате, и мы мгновенно сблизились. Элли - экстраверт для моего интроверта. Там, где я серьезна и тихая, она общительна и излучает энергию, без усилий завязывая разговор с кем угодно. У меня не было выбора, кроме как стать ее подругой.
В отличие от меня, Элли родилась и выросла в этом городе. Мы провели вместе шесть летних каникул в лагере здесь, на озере Люсия. Когда я вернулась домой после лета, мы поддерживали связь с помощью писем и эсэмэсок.
В восемнадцать лет я переехала из родительского дома и с тех пор с ними не разговаривала. Я не нуждалась в их деньгах — мои бабушка и дедушка по отцовской линии учредили для меня трастовый фонд, когда я родилась. Единственным условием было то, что я должна была получить диплом колледжа, чтобы доказать, что могу жить независимо. После окончания учебы юрист, представляющий интересы моих покойных бабушки и дедушки, связался со мной и предоставил мне доступ к фонду.