Развод
Шрифт:
Лао Ли дома не оказалось, и Чжан Дагэ разговорился с его женой. Она поверяла ему свои тайны, а он слушал, как может слушать только женщина женщину. Госпожа Ли заметно осунулась с тех пор, как отхлестала себя по щекам, сердце ныло от невыплаканных слез. Она как с родным поделилась с Чжан Дагэ всеми своими обидами. Желая примирить генерала с солдатом, Чжан Дагэ расхваливал ее достоинства, умалчивая о недостатках Лао Ли. Уж лучше прославлять ее, чем ругать Лао Ли. Хоть это из-за Чжан Дагэ она приехала в Пекин, нельзя ей в утешение поносить мужа. Будь Лао Ли негодяем, Чжан Дагэ мог бы винить себя в том,
[62] Молчал и хмурился, словно Сюй Шу, входящий лагерь Цао Цао.
– Цао Цао и Сюй Шу - герои классического романа Ло Гуаньчжуна «Троецарствие» (XV в.).
2
Госпожа Ли была несколько разочарована. Ей так хотелось угостить Чжан Дагэ пельменями с бараниной и кабачками, но он не остался. Вскоре после его ухода явился Дин Второй. Хоть нашлось кого угостить пельменями. Поговорили немного.
– Очень хорошо, очень хорошо! Я больше всего люблю пельмени с бараниной, - сказал он, снимая рубаху и собираясь на кухню месить тесто.
Но разве можно позволить гостю стряпать? И госпожа Ли на кухню его не пустила. Ей помогли детишки - они обхватили Дина за ноги. Тогда он торжественно облачился в рубаху, высоко подбросил Лин и принялся рассказывать историю, которую они уже знали наизусть.
– Слушай, Ин, я начну с самого начала.
– Ты начни с чашек, помнишь с каких?
– попросил Ин.
– Да, с чашек, конечно, помню. Как только она сошла с паланкина, сразу же почувствовала ко мне отвращение. Не знаю почему, а только возненавидела она меня. Что было делать? Я пытался ее утихомирить, а она…
– Разбила все чашки, - вставил Ин.
Лин не могла угнаться за братом и крикнула «дзинь!», захлопав в ладоши.
– Скандал учинила, такой скандал! В конце концов я же и остался в дураках.
– Дин - честный человек, очень честный человек!
– выпалила Лин, обогнав брата: фраза была не сложной.
– А вы правильно говорите. Все как есть!
– восхищался Дин.
– Дин - честный человек.
Дети внимательно слушали, чтобы при случае вставить словцо, но Дин неожиданно заговорил о другом:
– Ин, не найдется ли у вас немного вина? Если нет, попроси у мамы денег, мы купим. Я, когда выпью, еще лучше рассказываю.
Ин выпросил у матери мао; Дин взял большую чайную чашку, и они вместе с Лин вышли на улицу.
В конце переулка им встретился Лао Ли. Ин, размахивая бумажкой, закричал:
– Па, мы идем за вином, мама дала нам мао!
Дин вел за руку Лин, в другой руке держал чашку, а Ин размахивал ассигнацией. Лао Ли это показалось забавным, и он рассмеялся.
– Я рассказывал им свою историю, и мне захотелось выпить.
Ин поспешил
– Когда выпьешь, еще лучше рассказываешь. Мы остановились на том, как разбились… какие-то чашки, да?
Он потянул Дина за рубаху, и Лао Ли вдруг перестал улыбаться. Ему тоже захотелось выпить, и он пошел с ними.
В лавке он купил бутылку вина, несколько персиков и две совсем зеленых коробочки лотоса. Вино он отдал Дину. Лин так понравились коробочки лотоса, что она не хотела с ними расставаться. Ин то и дело разглядывал ассигнацию в один мао, которую держал в руках, а когда вышел из лавки, подбежал к торговцу дынями:
– Дайте мне хорошую дыню на один мао!
– Он присел на корточки и стал шарить своими черными глазенками, выискивая дыню получше. Подошел отец, добавил мао, и им дали три дыни. Ин от восторга схватил Дина за руку:
– Дядя Дин, я тоже хочу немного выпить! Увидев, что они вернулись с покупками, госпожа Ли
повеселела и с еще большим усердием принялась за пельмени. Лин не выпускала из рук своих коробочек. Вдруг Лао Ли зашептал ей что-то на ухо. Девочка положила одну коробочку и сказала Ину:
– Не трогай! Это моя, зеленая… - Так и не выговорив, как называется эта зеленая штука, она важно прошествовала со второй коробочкой во двор и крикнула: - Тетя Ма! Это тебе, зеленую…
Соседка быстро вышла из комнаты:
– Ты хочешь подарить ее мне?
– Папа сказал, чтобы я отдала тебе эту зеленую… - Она все еще не могла расстаться с коробочкой.
– Оставь себе. Тетя не хочет, - засмеялась госпожа Ма-младшая.
Лин поморгала глазенками и возвратилась. Все рассмеялись, а госпожа Ли была на кухне и ничего не слышала. Лао Ли помыл дыню, отрезал большой ломоть и, дав его девочке в обмен на коробочку, вышел во двор. Госпожа Ма-старшая стояла у своей двери. Лао Ли огляделся и, поборов неловкость, прошел прямо к госпоже Ma-младшей. Улыбаясь, она приняла подарок, сказав:
– Оставили бы детям!
– У нас еще есть, - ответил Лао Ли. Они улыбнулись друг другу, и на сердце у него стало легко и радостно.
– Открывайте бутылку, сейчас будут готовы пельмени.
– Госпожа Ли была очень горда, глядя на пельмени - творение своих рук. Ин и Лин попросили у мамы теста и стали лепить цыплят. Лао Ли и Дин выпили по рюмке, раскраснелись, но снять рубаху Дин не решался. После третьей рюмки он повздыхал и принялся рассказывать:
– Господин Ли, господин Ли, дело сделано. Оказывается, это совсем просто! Сначала мне было так страшно, а теперь я понял, что напрасно боялся.
Лао Ли догадался, в чем дело. Он взглянул на Дина, и его грязная рубаха показалась ему ослепительно чистой. «Сначала мне было страшно» - эти слова звучали в ушах Лао Ли отчетливо и звонко, как всплеск воды от брошенного камня. Не важно, жив Сяо Чжао или умер, главное, что Дин свершил чудо: даже он способен не только есть, пить и работать. Лао Ли поднес рюмку ко рту, сделал глоток и поперхнулся.
– Господин Ли, - Дин долго шарил за пазухой, потом дрожащей рукой вынул сложенный лист бумаги и отдал Лао Ли.
– Это купчая на дом Чжан Дагэ. Ему сейчас очень трудно. Пожалуйста, передайте. Выпьем еще. Сяо Чжао хотел получить барышню Сю, получит ее на том свете!…