Развод

Малиновская Маша

– Да, Ира, я не видел в этом смысла, – Гордей отрывается от стены и засовывает руки в карманы брюк. Его, кажется, тоже разгоняет. Надо же, а я как-то подумала, что за последние годы он в принципе потерял способность испытывать и проявлять яркие эмоции. – Что бы это изменило? Ты бы лишилась подруги, а вы дружили хорошо, хоть мне это было и не по нутру. То, что было между мною и Ритой, было и закончилось очень давно. Да и серьёзными те отношения назвать нельзя. Я просто не посчитал это важным, не хотел, чтобы ты огорчалась.

– Так это ты так

обо мне заботился, надо же. А мне предоставить выбор решать, что чувствовать, ты не подумал?

– Прости, Ира, – замечаю, как на его скулах очерчиваются желваки. Злится. Вроде бы извиняется, а голос звучит натянутой струной. – Мне стоило сказать, что я когда-то в своей жизни вообще трахался, а мир настолько тесный, что ты знаешь ту, с кем я это делал.

– Да! С моей подругой!

– Тогда она ею не была.

– Зато потом стала! Что ещё хуже. И знаешь, что? Она потребовала тебя обратно.

Гордей вскидывает брови и усмехается.

– Серьёзно? А ты что?

Издевается? Отлично. Пусть.

– А мне-то уже какая разница? – выплёвываю в ответ.

И тут нам обоим приходится резко остыть, потому что в гостиную выходят Светлана Викторовна и Вика. В густом воздухе, заряженном электричеством ссоры, повисает секундное молчание. И дочь, и свекровь тут же считывают напряжение, но обе решают смолчать.

– Ну что, сынок, поехали? – негромко спрашивает Светлана Викторовна. – Девочкам уже и отдыхать пора. Пока, земляничка моя, – целует Вику. – И ты, Иришка, отдыхай.

Свекровь приобнимает меня и как-то по особенному пожимает руку, выражая свою поддержку. Мы хоть и не кричали, но, думаю, она могла что-то услышать.

Гордей помогает ей надеть пальто и они уходят. Я запираю дверь и пытаюсь выдохнуть, но как-то не получается расслабиться. Клубок внутри всё ещё пульсирует.

Я укладываю дочь спать и возвращаюсь на кухню. Наливаю себе ещё вина, что осталось в бутылке и падаю за стол. Чувствую себя выжатой, наэлектризованной какой-то. Эмоциональный всплеск не прошёл даром. Да он ещё и не схлынул полностью. Сердце бьётся быстрее. В пальцах покалывает. В груди копошится что-то странное. Ворочается тревожно.

Я прогоняю в памяти последние годы и не могу вспомнить ни одной ссоры. Обиды – да. Молчаливый игнор – да. Но вот ссоры, с тем, чтобы высказать, что наболело, не помню.

Надо же. Чтобы поговорить, пусть и швыряя слова друг в друга, нам с Гордеем пришлось развестись.

12

– Антон Макарович ходит весь такой загадочный, – приглушённо говорит Саша, склонившись ко мне ближе через стол, будто нас тут в кофейне могут услышать. – Вот точно новый контракт грядёт. Поля говорит, крупный. Вопрос в том, кто будет возглавлять.

– Наверное же он сам, – предполагаю очевидное, отделяя вилкой кусочек чизкейка.

– Ага, сейчас, – усмехается Саша и снова осторожно оглядывается, будто за стойкой не бариста, а тайный агент, который

обязательно передаст её слова начальству. А лучше и спецслужбам. – Антон Макарович крупные проекты сам не ведёт. Он только курирует. Потому что для крупных проектов нужна вовлечённость и глубокая компетентность. Ну а ты сама понимаешь… у него то билеты в Турцию, то на Бали. То Нелли, то Ангелина. Не до вовлечённости.

– Ну, собственно, какая разница, кто поведёт проект. Работать всё равно всей командой.

– Всей. Но премию потом получать не всей.

– Как и делить ответственность.

– Резонно, – кивает согласно Саша. – Но знаешь, волков бояться – в лес не ходить. Мы тут не штаны протирать пришли. Чтобы деньги нормально зарабатывать, приходится брать ответственность. Но мне, конечно, не светит. Я тут всего два года работаю. Думаю, или Филатову отдаст вести, или Жанне.

И тот, и другая – классные специалисты. Думаю, справятся оба. И надеюсь, что и меня в команду позовут. Если вообще этот крупный проект намечается. Может, это всё домыслы Полины – секретарши Антона Макаровича.

Колокольчик у двери звякает, и в небольшую кофейню входит и сам упомянутый Антон Макарович.

– Девушки, обедаем? – подходит к нам и улыбается.

– Да мы уже, – отвечает Саша совсем другим голосом, нежели только что высказывалась мне. – Сейчас в офис пойдём.

Ну, времени у нас ещё достаточно. До конца обеда целых двадцать минут, а офис буквально в двух минутах ходьбы – соседнее здание.

– Отлично, а то я переживал, что прерву ваш обед, – он говорит мило, но на меня бросает взгляд серьёзный, отчего становится как-то не очень уютно. – Простите, Александра, мне нужно поговорить с Ириной. Это срочно, поэтому я не стал ждать окончания обеда. Дело не терпит. Понимаю, что бестактно просить вас прервать общение, но я вынужден. За это очень прошу меня извинить.

Саша замирает на мгновение, бросает озадаченный взгляд на меня, а потом согласно кивает.

– Да, конечно, Антон Макарович, без проблем, – она встаёт, забирает свой смартфон со стола и сумочку. – Ирин, встретимся в офисе.

Я киваю ей в ответ, а сама просто в догадках теряюсь. Неужели Антон Макарович решил таким, действительно бестактным, образом всё же выпить со мною кофе?

Не скажу, что очень рада такому подходу.

Мы оба молча наблюдаем за тем, как смущённая Саша наспех застёгивает пуговицы пальто и, кивнув на прощанье, уходит. Я пока не очень хорошо её знаю, поэтому совершенно не удивлюсь, если к моему возвращению весь офис будет в курсе, что я пила кофе с шефом вдвоём. Мы с ней приятельствуем с самого моего устройства в агентство, но не могу сказать, что дело идёт прям к дружбе. Да и вообще, я теперь с осторожностью отношусь к этому понятию.

– Ирина, я ещё раз прошу прощения, что прервал вашу с Александрой беседу, – Антон Макарович садится напротив, перед этим сказав баристе приготовить ему двойной эспрессо. – Не поймите превратно.

Конец ознакомительного фрагмента.