Развод
Шрифт:
Завтра Элисон должна быть в Лондоне на собеседовании. Она потратила кучу времени, подбирая и приводя в порядок одежду. А я сижу с Ником в пабе. Мне необходимо было хоть ненадолго уйти из дому. Ник отлично умеет отвлекать от мрачных мыслей. Мы говорим, но говорим ни о чем. Ни о чем таком, что было бы хоть сколько-то значимо. Я уже начинаю чувствовать себя не таким разбитым, как вдруг он спрашивает:
— Эл завтра катит на свое собеседование?
— Да, — отвечаю я.
— Ты не хочешь говорить об этом?
— Нет.
Он пожимает плечами:
— Ладно, я ведь просто
— Сейчас у нас напряженные отношения, — начинаю я, хотя Ник и не показывает вида, что ему это интересно. — Они стали такими сразу после того, как она сказала, что поедет. Допускаю, что в этом есть и моя вина. Просто потому, что я не мог не почувствовать себя немного…
— Обманутым?
— Да, именно так. Обманутым. Впервые в жизни я пытаюсь стать на ноги и жить как надо. У меня отличная работа, отличная подружка. Все вроде бы на месте и вдруг… от всего этого ничего не остается. У нее будет работа. Я точно знаю, что она ее получит. А когда она ее получит, все будет так, как я сказал. Она уедет. И все кончится.
Пятница, 8 сентября 1995 года
7.02
Вернувшись с собеседования, Элисон пребывает в постоянном ожидании ответа от компании «Купер и Лоутон» по поводу работы. Прошла неделя, Элисон лишилась сна, ее двадцать пятый день рождения практически не отмечался, и все из-за ее волнений. После двух недель напряженных ожиданий мне удалось уговорить ее прекратить без конца звонить им. Вчера вечером я сказал ей, что, в какое бы время суток письмо ни пришло, она должна прийти с ним ко мне и мы вместе вскроем его. Телефон звонит как раз тогда, когда я готовлю завтрак и уже знаю, что у нее есть новости.
— Алло? — говорю я в трубку.
— Письмо уже здесь, — слышу я голос Элисон.
— Я буду у тебя через секунду, — кричу я и бросаю трубку.
7.10
Элисон вместе с Мэри и Джейн уже стоят в прихожей, когда я влетаю в их дом.
— Привет, малыш, — говорит она и добавляет к приветствию поцелуй.
— Ну что? — спрашиваю я, глядя на конверт у нее в руке.
Она кивает:
— На конверте их почтовый штемпель.
— Ну давай же, давай, — торопит Джейн. — Он же уже здесь, так что открывай письмо.
— Да, — говорю я, стараясь придать голосу беспечность, — открывай.
— Я не могу, — говорит она. — Не могу решиться.
— Я на сто процентов уверена, что тебя взяли, — категоричным тоном заявляет Мэри. — Ну открывай же, наконец.
Элисон передает конверт мне:
— Открой его, пожалуйста.
— Эл, мне кажется, ты сама должна это сделать.
— Я не могу. Ну, пожалуйста, Джим, прошу тебя, ну открой конверт.
Я отдаю конверт ей.
— Нет, — говорю я решительно. — Ты сама откроешь его. Я же рядом с тобой.
Она вскрывает конверт и пробегает глазами письмо. Ее лицо говорит обо всем.
— Ну? — требовательным тоном спрашивает Джейн.
— Все мимо, — говорит Элисон. — Они сообщают, что я была отличным претендентом, но они решили взять
Я обнимаю ее обеими руками и крепко прижимаю к себе, а она начинает плакать. Джейн и Мэри дипломатично удаляются.
— Как жаль, моя дорогая, что так вышло. Я был уверен, что тебя возьмут. Ну ничего, найдешь другую работу. Все когда-нибудь хорошо кончается.
— Нет, — говорит она. — Я думаю, больше уже ничего не будет. Я знаю, я не годилась для этой работы и была права… Тем не менее ты, по крайней мере, будешь счастлив. Ты ведь все время был против этой работы. Я это точно знаю.
— Если ты хочешь спросить меня, рад ли я тому, что ты не переезжаешь в Лондон, то ответ будет «да», — говорю я ей. — Конечно же, я рад, потому что это сделало бы нашу жизнь крайне затруднительной. Но если ты хочешь спросить меня, счастлив ли я оттого, что ты не получила эту работу, нет, я не счастлив. Я был уверен, что ты ее получишь. И я хотел, чтобы ты ее получила. И хотел, чтобы ты была счастлива, ведь если кто-то любит кого-то, то предполагается, что они должны быть вместе. А если бы ты получила эту работу, я должен был бы делать все возможное для того, чтобы ты была счастлива, даже пополам разрываться. И знаешь почему? Потому что сделать тебя счастливой для меня самое главное. Это моя работа. И если ты не счастлива, то и я не могу быть счастливым.
Вторник, 5 октября 1995 года
19.13
Я и Джим стоим в небольшой однокомнатной квартире, расположенной в громадном полуразрушенном многоквартирном доме в Мосли. Квартира эта представляет собой большую комнату, в одном углу которой стоит единственная кровать, стол у окна, газовая плитка с двумя горелками, большой шкаф рядом с дверью, на полу зелено-желтый ковер, сплошь покрытый какими-то пятнами.
Причина, по которой нас занесло сюда, заключается в том, что мы решили съехаться и жить вместе. В этом, похоже, есть смысл. Вместе мы проводим гораздо больше времени, чем врозь, а сейчас, поскольку я не уезжаю в Лондон, то, кажется, ничто не препятствует осуществлению задуманного. Но по мере того как мы осматриваем четыре стены, внутри которых нам предстоит жить, я нахожу множество причин, по которым нам лучше от этого воздержаться. Жилая комната вся насквозь прокурена, ванная общая с другими жильцами, расположена на лестничной площадке. Единственное преимущество этого жилья — его дешевизна.
— Ну, что скажете? — спрашивает мистер Мебус, хозяин многоквартирного дома по Фенчерч-авеню, 11 С, когда мы выходим на улицу.
— Нам надо посмотреть еще несколько квартир, — отвечает Джим бодрым голосом, — и вечером мы позвоним вам, если решим снять вашу квартиру.
Как только мы удаляемся от хозяина дома на достаточное расстояние, то без стеснения высказываем свои суждения о только что увиденном.
— Этот ужас и эту мерзость словами не описать, — говорит Джим.
— Я чувствую, что мне необходимо вымыться с мылом уже после того, как я всего лишь зашла в эту комнату, — поддерживаю его я.