Развод
Шрифт:
— И что это было?
— Догадайся. Обычно они упаковываются по три штуки, но он дал мне всего один.
— Ну и ну! — восклицает Элисон. Ее хохот разносится по всему дому.
— Да, да, а проделав эту манипуляцию, он прошептал мне на ухо: «Не можешь вести себя прилично, так будь хотя бы аккуратным». В этом не было бы ничего плохого, но мне в то время было всего четырнадцать, и это была наша первая встреча с его дочерью. Между прочим, рассказывая тебе об этом, я причиняю страдания себе.
Суббота, 25
20.20
Невзирая на мои протесты, Элисон не соглашается с моим «нет». Она изводит меня и пристает до тех пор, пока мне не остается ничего другого, как сдаться. Мне приходит в голову, что на всех ранних этапах отношений с девушками встреча с ее родителями должна была бы занять первую строку в «Перечне того, что я не желал бы делать, будь у меня на то выбор». Но факт остается фактом, выбора-то у меня никогда и не было. Как говорит Элисон, я уже довольно долго выхожу сухим из воды.
Я собираюсь подчиниться и ехать.
И с того самого момента, как я согласился ехать, Элисон начинает инструктировать меня, как мне вести себя с ее родителями, как будто она готовит некую военную операцию (которую, если принять во внимание многочисленные факты, она таки готовит). Мне вдалбливается, что делать и чего не делать и чего они будут ожидать от меня. А если Элисон почему-либо вдруг кажется, что я что-то делаю не так, тестирование начинает проводиться ежедневно.
Воскресенье, 26 марта 1995 года
10.35
— Итак, беседа на какую тему может продолжаться сколь угодно долго? — первым делом спрашивает она меня сразу же после завершения того, что мы называем «воскресными кувырканиями в сене».
— На общеполитические темы, — говорю я не совсем уверенно.
— Правильно, — поощрительно кивает Элисон. — А какая тема является особенно интересной?
— Положение в лейбористской партии после 1979 года?
— Неплохо, — бесстрастно произносит Элисон. — Совсем неплохо.
Среда, 29 марта 1995 года
17.45
Уже наступил вечер, я и Элисон идем по проходу секции свежезамороженных продуктов супермаркета «Сэйфуэй». Я пытаюсь решить, купить или не покупать упаковку замороженных французских лепешек для пиццы, когда Элисон, внезапно повернувшись ко мне, спрашивает:
— А еще на какую тему беседа может продолжаться бесконечно?
Я на мгновение задумываюсь.
— Общие проблемы религии?
— Отлично… и?
— Конкретно, о положении Англиканской церкви?
— Более, более конкретно?!
— Хм… хм… — Я знаю ответ. Он буквально на кончике языка. — Вспомнил, — говорю
— Очень хорошо, — хвалит меня Элисон. — Действительно очень хорошо.
Суббота, 1 апреля 1995 года
20.00
Элисон со своими соседками Джейн и Мэри все еще сидят в гостиной и спорят, идти ли в магазин за видеофильмами. Мэри все равно, что смотреть, были бы субтитры. Джейн все равно, что смотреть, лишь бы без субтитров. Мне все равно, что смотреть, были бы взрывы. Элисон абсолютно все равно, что смотреть, поскольку голова ее занята совсем другими мыслями.
— А еще на какую тему беседа может продолжаться бесконечно? — шепотом спрашивает она меня.
Это-то я знаю. Это легче легкого.
— У него все еще тянется судебная тяжба с соседом, который слева, из-за размеров живой изгороди из бирючины между участками.
— Потрясающе, — блестя глазами, хвалит меня Элисон, а затем во весь голос объявляет, что ей все равно, что смотреть, были бы взрывы.
Среда, 5 апреля 1995 года
6.55
Я ночевал у Элисон, выхожу из душа, направляюсь через лестничную площадку в спальню и вдруг лицом к лицу сталкиваюсь с Элисон. Она в пеньюаре с несколькими полотенцами и косметичкой в руках направляется туда, откуда я только что вышел.
— С добрым утром, малышка, — приветствую ее я.
— Что за тема под номером четыре, которую не следует затрагивать в разговоре?
Еще один легкий вопрос.
— Твоя младшая сестра недавно увлеклась пирсингом. Это определенно табу.
— Великолепно, — говорит Элисон, входя в ванную и закрывая за собой дверь.
Четверг, 6 апреля 1995 года
20.08
Я стою в прихожей с Джейн и Мэри; мы ждем Элисон, чтобы всей компанией пойти в «Кувшин эля». Наконец на верхней ступеньке лестницы появляется Элисон, но еще до того, как она открывает рот, я говорю:
— Никаких тестов.
— Но…
— Никаких «но».
Она с хитрой улыбкой смотрит на меня:
— Ну, только один. Я всего лишь хочу удостовериться. Этот вопрос без подвоха. Просто мне хочется, чтобы ты был полностью подготовлен.
— Ладно, давай.
— Слушай, какая тема под номером пять, которую ни под каким видом не следует затрагивать в разговоре с моим отцом?
— Французские сыры? — спрашиваю я, намереваясь завести ее.
— Нет, — отвечает она, пораженная моим ответом.
— Садоводство? — спрашиваю я с прежним намерением.
Она отрицательно крутит головой.