Развод. Будьте моим бывшим, доктор
Шрифт:
— Агния, послушай доброго совета, — говорит мне Витька — а на самом деле Виктор Кузьмич, анестезиолог, с которым мы когда-то вместе учились в первом меде, — тебе надо уехать на какое-то время. Сейчас, пока вокруг тебя вся эта круговерть, чем больше ты стараешься доказать, что ты не верблюд, тем меньше тебе верят.
— Я знаю, Вить, — вздыхаю устало.
Последние несколько дней вымотали меня не столько физически, сколько морально. Но я продолжала надеяться, пока не раздался звонок на мобильный и мой научный руководитель, под чьим «надзором» я собирала материал для исследований и писала
Единственный плюс, который во всём этом имелся — мне больше не придётся терпеть сальные взгляды и сексистские шутки заслуженного профессора и академика. В остальном… В остальном очень хотелось пореветь. И разбить что-нибудь хрупкое — желательно, об голову бывшего мужа.
— Слушай, всё уляжется, — Витя смотрит на меня сочувственно. — Найдут другой повод для сплетен, подробности сгладятся. Нужно немного переждать.
— Да, — киваю, отводя глаза. — Да, ты прав.
Вернувшись в гостиницу, перебираю свои немногочисленные пожитки. Проблема ещё и в том, что мои накопления постепенно тают, да и было у меня их не так уж много. Поэтому нужно что-то решать, и побыстрее. Покусывая губы, завариваю себе чай, залезаю с ногами в неудобное гостиничное кресло. Хорошо хоть чайник здесь есть, можно не тратиться на такую ерунду.
Мобильный начинает вибрировать, но мне не хочется ни с кем разговаривать. Опять либо гадостей каких-нибудь наслушаюсь, либо фальшивого сочувствия. Но звонок упорно продолжается и, глянув мельком на экран, я торопливо беру трубку.
— Ганька, привет! — раздаётся в динамике весёлый голос. — Опять занята под завязку?
— Привет, Сашка, — невольно улыбаюсь, слыша голос подруги.
Мы дружим со школы, и, пожалуй, сейчас это единственный человек, которому абсолютно до лампочки все слухи обо мне — в основном потому, что Саша не имеет к медицине ни малейшего отношения.
— Куда пропала? — возмущается подруга. — Вот уже две недели от тебя ни слуху, ни духу.
— Саш, я… с мужем разошлась, — выдавливаю из себя.
В трубке воцаряется молчание, а потом эмоциональная Сашка выдаёт:
— Вот козёл-переросток!!!
Фыркаю сквозь навернувшиеся слёзы.
— И почему ты ещё не сидишь у меня на кухне, спрашивается?! — продолжает она. — Мы должны срочно перемыть кости ему и всей его семейке высокомерных снобов!
Да, Саше они тоже не нравились. Хотя от свадьбы она меня не отговаривала. Только обещала, что всегда будет на моей стороне.
— Саш, я… — начинаю было, но подруга не даёт договорить.
— Ничего не хочу слушать! Давай, садись на ближайшую электричку — и ко мне!
До Саши я добираюсь быстро. Вроде пара десятков километров от столицы — а какая разница с большим городом. Воздух чистый, красота. Правда, под ногами колдобины.
— Ну, давай, рассказывай, — заварив мне чай и разрезав торт, Сашка садится напротив.
Спустя пару часов, после того как я успеваю поплакаться подруге в жилетку и от души налопаться сладкого, она заявляет:
— Слушай, ну я всегда подозревала, что твой с-с… — сжимает губы, явно не желая материться, — но чтобы так! Что ты делать собираешься? Нельзя спускать это на тормозах!
—
— Ну зачем на Камчатку, — подруга задумчиво барабанит пальцами по столу, а потом уверенно кивает. — Мы тебе поближе местечко найдём! И ещё дадим твоему бывшему прокашляться!
Глава 2
Конечно, мы с Сашкой треплемся до самой ночи. Подруга умудряется меня растормошить, и мы хохочем, как ненормальные, обсуждая планы мести бывшему и его семейке.
Я, как врач, выдвигаю варианты с использованием медикаментов — от виагры до слабительного, можно одновременно. Сашка моя — товарищ куда более кровожадный, так что предлагает процарапать на машине Игоря, с которой он сдувает пылинки, определение её владельца. Причём уверяет меня, что делать это надо непременно на латыни, он ведь всё-таки тоже врач, а надпись «penis vulgaris» через весь капот будет смотреться весьма элегантно.
Естественно, вечером подруга меня никуда не отпускает.
— С ума сошла, по электричкам шмонаться после двенадцати ночи! — возмущается, доставая из шкафа комплект постельного белья и шустро заправляя диван в гостиной. — Даже не думай! Ложись и отдыхай, у меня завтра выходной, сходим с тобой куда-нибудь, развеемся!
Я уступаю подруге — мне наконец полегчало, словно распрямилась сжатая все эти дни внутри тугая пружина. За это и люблю Сашку — она, словно маленький генератор, заряжает оптимизмом всех вокруг, кто попадает в поле её действия. Вот и теперь, устроившись в постели, я размышляю, что всё не так уж плохо. Здорова, руки-ноги-голова на месте, есть друзья. Где жить и на что питаться — тоже найду, ну и не стоит отчаиваться!
— Гань, с утречком, — приветствует меня Саша, когда я, проснувшись, вползаю на кухню, — слушай, тут такое дело! Я звякнула одному знакомому, он старший врач на станции скорой помощи, она тут у нас в двух шагах…
— С каких это пор у тебя такие знакомые появились? — удивляюсь, протирая глаза.
— Ну-у, — подруга мечтательно улыбается, — случайно познакомились, то-сё, ну сама знаешь, как оно бывает…
— Честно говоря, не особо, — улыбаюсь, — но ты продолжай, продолжай!
— Короче, — Сашка отворачивается к плите, и я успеваю заметить мечтательную улыбку на её лице, — у них не укомплектован штат! Сама понимаешь, от нас все в столицу рвутся. Ну что тут ехать, сорок минут на электричке — и ты на месте. А там и зарплаты, и… да что я тебе рассказываю!
Согласно киваю. Действительно, можно и не рассказывать.
— В общем, на слухи ему плевать с высокой колокольни, — пожимает плечами подруга. — Он готов тебя взять хоть прям щас!
— Так это же замечательно! — я старательно улыбаюсь, задавливая в себе любые печальные мысли.
Трансформация из без пяти минут кандидата наук во врача скорой помощи на периферии — дело болезненное. Но кто сказал, что всё в этой жизни легко? А в моей ситуации не выбирают!
— Ну и прекрасно! — Саша улыбается, но тоже немного неуверенно. — Слушай, я понимаю, эта работа не для такой как ты…