Развлечение
Шрифт:
Именно этот голос Рейчел только что слышала в своих воспоминаниях. Только там он был низким от страсти и полученного удовлетворения, а теперь звучал сдержанно и спокойно, хотя и не без некоторой толики тревоги.
— Я…
— Ты так долго искала обещанные работы, что я забеспокоился и подумал, может быть, тебе стало плохо, день сегодня был тяжелый…
— Со мной все в порядке.
Рейчел тряхнула головой, пытаясь отогнать от себя остатки воспоминаний, и, освободившись из рук Гейбриела, бросила на него взгляд сверкающих серых глаз.
— Я прекрасно
Гейбриел нахмурился, и у нее по коже пробежали мурашки.
— Это еще почему? — резко спросил он. — Мой отец умер меньше недели назад, и только сегодня мы похоронили его, а мне, оказывается, уже нельзя ходить по дому, где я когда— то родился.
Это моя комната!
— Я знаю…
Рейчел понимала его и чувствовала свою вину, но в то же время знала, что не хочет его присутствия в этой комнате, где до сих пор еще витали призраки прошлого.
— Но теперь она стала моей.
Он кинул на нее столь яростный взгляд, словно собирался испепелить ее.
— В этом— то вся проблема, не так ли, дорогая Рейчел? — Язвительная интонация в его голосе резанула словно ножом. — Теперь, когда ты и твоя мамочка заполучили этот дом…
— Нет! Не надо! — Неужели он действительно так думает? — Гейб, пожалуйста, ты не должен так говорить! Этот дом принадлежит тебе в гораздо большей степени, чем мне, и так будет всегда!
— Мы оба знаем, что это уже не так… — И тут взгляд его впервые скользнул по комнате. — Да, ты действительно постаралась на совесть.
Прозвучавший в его фразе подтекст заставил Рейчел поморщиться. Она знала, что он сейчас видит, но не имела никакого понятия о том, как интерпретирует увиденное.
Когда ей предложили занять мансарду, Рейчел отказалась наотрез. Воспоминания, которые навевали на нее эти комнаты, были слишком сильны, слишком болезненны для того, чтобы обосновываться в них, не говоря уже о перспективе спать в бывшем «холостяцком гнездышке» Гейбриела.
Но Грег упорствовал и отказывался выслушивать какие— либо возражения. В итоге больше чем через год отчим настоял на своем и распорядился переоборудовать мансарду, чтобы преподнести ей в подарок надень рождения. Однако Рейчел поставила непременное условие — перепланировать помещения. Так ей будет проще избавиться от призраков прошлого.
— Почему ты решил поменять комнаты?
— В этой больше света. — Нервным жестом Рейчел указала на большое, занимающее почти всю стену, окно, проделанное уже после отъезда Гейбриела. — Когда я работаю над своими изделиями, мне нужен свет.
Объяснение выглядело вполне правдоподобно. Да оно и было почти правдой. Почти, но не всей, подумала она, нервно переступая с ноги на ногу,
— Весьма разумно.
Если Гейбриел и догадался об истинных причинах ее решения, он ничем не показал этого. Голос его звучал столь же спокойно и непринужденно, как будто она была для него незнакомкой, чей дом он посетил в первый раз в жизни.
— Я… я тоже так думаю.
Эта
— Успокойся, Рейчел, — сказал он, явно неправильно поняв причины ее нервозности. — Я же сказал тебе… набрасываться на тебя я не собираюсь.
— Я прекрасно знаю это! — вспыхнула она. — Ты этого не сделаешь, потому что я не позволю тебе даже приблизиться ко мне! Все кончено… давно и бесповоротно. Именно поэтому я и хочу, чтобы ты ушел. Из моей комнаты… и из моей жизни.
Рейчел не была уверена, какой реакции можно было от него ожидать. Но если бы ей пришло в голову, что он воспримет ее слова буквально и действительно уйдет, то она скорее откусила бы себе язык, чем сказала бы нечто подобное, Однако Гейбриел лишь скептически улыбнулся:
— Если бы я мог в это поверить, то чувствовал бы себя гораздо спокойнее.
— Так верь! — бросила Рейчел, стараясь ничем не показывать охватившего ее беспокойства. — Она не знала, чего боится больше: неверия Гейбриела в то, что она больше не питает к нему никаких чувств, или мысли о том, что именно этого ему и надо, — В моем сердце не осталось места для тебя.
Смена выражений на его лице поразила и обеспокоила ее.
— О, Рейчел… — очень осторожно начал он.
Но с нее было достаточно. Это переплетение прошлого и настоящего вдруг стало ей ненавистно.
— Нет! Не хочу ничего слышать! Не хочу слышать того, что ты собираешься сейчас сказать. Мне нужно только, чтобы ты ушел… — И, упершись ладонями в его грудь, Рейчел отчаянно, что есть сил, толкнула его. — Давай! Иди вон… вон!
Ее агрессивность и напор застали Гейбриела врасплох, заставив сделать шаг к двери. Но только один. Вновь обретя равновесие, он крепко схватил ее за запястья.
— Рейчел, прекрати!
У нее не было ни единого шанса. Она не могла сопротивляться, если бы даже попыталась, — слишком велика была разница в силе. Но это не заставило ее опустить голову.
Глаза их встретились на долгий, кажущийся бесконечным, момент, и взгляд Гейбриела привел ее в состояние шока. Сколько раз слышала Рейчел о дрожи предчувствия, о мурашках, пробегающих по коже при таких внезапных зрительных контактах! Никогда еще в своей жизни она так не пугалась. Совершенно неожиданно Рейчел увидела свою комнату так ясно, как будто ее осветили мощным прожектором.
Стол у окна, стоящую на полке вазу с цветами, яркие картины на стенах. Из окна открывался вид на парк, вдали, за деревьями, виднелся кусочек Темзы. Но лучше и яснее всего Рейчел видела стоящего перед ней Гейбриела, с расстегнутым воротом рубашки, с темными волосами, упавшими на лоб. Падающий из окна свет делал черты его лица столь резкими, что больно было на них смотреть.
— Гейб…
Но слов не находилось. Может быть, потому, что Рейчел знала: она лжет и ему, и самой себе. Ведь ничего не умерло и вряд ли когда-нибудь умрет. Все осталось на своих местах, так плохо спрятанное, что достаточно было чуть дунуть, чтобы развеять налет обмана.