Разведчики

Чехов Виктор Григорьевич

Митинг продолжался. Партизаны говорили об укреплении лагеря, о партизанских налетах на фашистские подразделения.

* * *

Несмотря на тяжелое положение на фронтах, гитлеровцы, обеспокоенные чувствительными для них ударами черниговских партизан, решили снять с передовой одну дивизию и послать в Междуречье для ликвидации партизанских районов.

Первого мая Надя перехватила радиосообщение о переброске гитлеровских войск в район Деснянска. Это подтвердилось донесениями разведчиков и показаниями пленных. В деснянской комендатуре, в полицейском управлении,

не скрываясь, толковали о прибытии мадьяр.

Сообщив об этом командиру партизанского отряда Бедняцкому, Гладыш вместе с ним принялся за укрепление обороны. Они советовались со многими командирами, на наиболее ответственные участки посылали коммунистов и комсомольцев. Очень беспокоили новички, прибывающие в отряды; и хотя командиров предупреждали о тщательной проверке людей, о размещении незнакомых между старыми партизанами, не все прислушивались к советам Бедняцкого и Гладыша. Многие командиры партизанских отрядов в погоне за численностью принимали непроверенных людей…

Первыми с фашистско-мадьярскими частями столкнулись партизаны Михайло-Коцюбинского района. Устроив засады во многих местах, заманили мадьяр «в мешок», открыли сильный пулеметно-автоматный огонь. Более половины наступающих уничтожили, остальных обратили в бегство.

Много трофеев захватили тогда партизаны. У одного из гитлеровских офицеров нашли карту с обозначением всех партизанских сел и лагерей. Это дало возможность улучшить оборону.

Успех михайло-коцюбинцев окрылил остальных.

Но в первых числах мая фашисты начали общее наступление. Вскоре Бедняцкому и другим командирам стала ясна тактика врага: загнать все партизанские отряды в Междуречье и там уничтожить.

Двенадцатого мая тысяча девятьсот сорок третьего года каратели вступили в партизанский район. Две дивизии мадьяр, вооруженных с головы до пят, с артиллерией, минометами, танкетками двигались вперед, уничтожая на своем пути все живое. Девять «юнкерсов» бомбили села, лес, лагеря. Не прекращали огня артиллерия и минометы.

И вот здесь роковым образом сказалась ошибка командиров, принявших непроверенных людей. При первых же разрывах бомб и снарядов многие из новичков бросили оружие и убежали.

Далекие раскаты орудийных выстрелов не застали Гладыша врасплох. О продвижении противника он был хорошо осведомлен.

При первых донесшихся орудийных залпах Гладыш вышел из шалаша. Нигде ни дыма, ни огненно-черных фонтанов разрывов. Кругом высокие сосны, над ними голубое небо.

— Королев, Надя, укройте приемо-передатчик у старой березы. Надя, останетесь здесь до нашего прихода; Королев, поедете со мной на вырубку к Шохину. — Гладыш, захватив пистолет, с автоматом за плечами пошел в лес, где у него спрятан был первый трофейный мотоцикл, позволявший часто посещать партизанский отряд и шалаш на вырубке.

Кроме Шохина и Васыля, он застал там деда Охрима и Галю.

— Товарищ Ким, — обратился Шохин к Гладышу, которого партизаны знали только под этим именем, — вот Галина сообщила, что в лагерь прибыли еще женщины с детьми. Они привели с собой много скота…

Гладыш кивнул головой. Он знал об этом, вернее, знал, что так будет. Обернулся к Васылю:

— Надо помочь

вывести женщин и детей в безопасное место. У Бедняцкого каждый человек на учете, поспеши. Вернешься на первую явку. Скажи Бедняцкому, что к шоссе дорога еще свободна. Надо проверить и отвести беженцев на ту сторону шоссе. Если прорваться уже будет нельзя, пробирайтесь к далеким болотам, это наиболее безопасные места. Иди, не теряй времени.

Когда Васыль и Галя ушли, Гладыш обратился к Шохину:

— Я должен вернуться на Выдринское болото. Тебе разрешаю помочь партизанам. Если не обороняется перешеек между болотами, который мы с тобой вчера осмотрели, — займи его с пулеметом, попробуй заминировать подходы к болотам. Согласуй свои действия с Бедняцким. Сбор, как условились.

Шохин приложил руку к кепке, он был в гражданской одежде и от этого казался каким-то простоватым.

Дед Охрим низко поклонился Гладышу:

— Вот, Кузьма Савельич! Пришло время попрощаться. Дякую вас от щидрого серця! Може, бильш не побачимось. — Он еще раз поклонился, потом, движимый порывом, обнял Гладыша. — С тобой, Петро, не прощаюсь, разом будемо хвашистив быть. Прощайте, хлопци. Зараз быйте хвашистську погань, не давайте ей спуску! Так я, Петро, пиду до тих болот… — Вскинув автомат, дед засеменил к лозняку…

* * *

Мягкий ветер перебирает листья и травы. Земля усыпана золотистыми бликами просочившихся сквозь листву лучей солнца. И от этого пестрые палатки, сделанные из одеял, половичков, ряден, кажутся разукрашенными, словно в праздник. Но хмуры лица женщин у маленьких костров. Собрались они здесь со многих деревень и хуторов, спасаясь от карательных фашистских дивизий. Бок о бок с партизанским отрядом все же легче, да и не хотят они быть под властью оккупантов. Взрослые в лагере ходят и разговаривают тихо, все насторожились, знают — фашисты близко. То там, то здесь прозвучит в лесу звонкий ребячий смех и сразу оборвется от строгого материнского окрика.

И хотя все были предупреждены о наступлении мадьяр, разрыв первого снаряда все же оказался неожиданным. Где-то коротко охнуло, послышался нарастающий свист… За ним пламя, грохот, удушливый пороховой дым, стоны, рев животных. В воздух летели клочья одеял, щепа от деревьев. На нежной зеленой траве умирали дети, женщины. Молодая мать, прижав к себе малютку, смотрела перед собой остановившимися, немигающими глазами. У дерева лежала кудрявая девочка в белом платьице, окрашенном кровью. Неподалеку трехлетний мальчуган, громко плача, теребил за платье убитую мать…

Люди метались от дерева к дереву в надежде укрыться от все чаще и чаще разрывающихся снарядов.

Из леса выбежали мать Гали и Елизавета Ивановна Валюшко. Они остановились у старого дуба и обе замахали платками, стараясь обратить на себя внимание.

В промежуток между взрывами Елизавета Ивановна крикнула остававшимся на поляне:

— На землю! Ползите в лес!

Спокойный голос отрезвил многих, внес успокоение, и те, кто еще недавно метался по этой поляне смерти, теперь пробирались к лесу, прислушиваясь к нарастающему свисту снарядов, чтобы при разрыве плотнее прижаться к матери-земле…