Разведчики Зеленой страны
Шрифт:
— Где? — быстро спросил Сапегин.
— Ну, на этих… ростовых побегах… Лист плотный, сильно опушенный с нижней стороны.
— Славно, Борис, просто молодчага! Вот так и надо. Из тебя будет толк!
Максим Иванович предложил ребятам описать ореховые деревья и ореховые плоды.
— Помогать так помогать! — сказал он. И, внимательно посмотрев на лица ребят, произнес голосом Гномика: — А охота когда же?!
Ребята дружно засмеялись: как раз об этом они и думали.
— Завтра утром, — ответил Сапегин. — К вечеру мы достигнем середины вон той горы, там заночуем, а
Ребята охотно согласились и занялись описанием орехов так, как научил их Искандер.
Что могло быть интереснее ночи у костра, проведенной вместе с Максимом Ивановичем! Сапегин рассказал об окончившейся войне с Японией, о применении атомной бомбы в Нагасаки и Хиросиме. Потом он рассказал о появлении в Италии колорадского жучка, размножавшегося в огромных количествах.
Много говорил он о том, что век атомной энергии сменит век электричества.
— А у нас будет атомная энергия? — спросил Гномик.
— Можете не сомневаться! — уверил его Сапегин. — Атомная энергия для мирных целей в будущем станет основной энергией эпохи коммунизма.
Рассказал он и о сельском хозяйстве будущего. Ребята согласны были слушать его хоть до утра. Он рассказывал просто и весело. Но в час ночи Максим Иванович напомнил об утренней охоте и приказал ложиться спать.
II
Борису не спалось. Он лежал, устремив глаза на звезды. Вот он и в горах. Хорошо! Но вдруг он вспомнил о своих неудачных выстрелах на охоте и опечалился. Что, если и утром случится то же самое? Это будет просто ужасно. То ли он ослабел и рука нетверда, то ли патроны виноваты?
Этот же вопрос он задал себе на утренней охоте, промахнувшись по дикой свинье, бежавшей в десяти шагах. Он промазал позорно, как мальчишка, впервые взявший ружье в руки. Борис ругал себя как только мог. Но что толку! Где-то внизу прогремело три выстрела, и крик Егора: «Сунулся, готов!» возвестил о первом трофее.
Борис шел по склону самым верхним. Через полчаса снова раздались выстрелы. Потом послышался приближающийся лай Барса.
Вдруг перед Борисом появился из-за кустов дикий козел и стал: огромный, рогатый, чудесный!
Уже спуская курок, Борис понял, что промазал, потому что в то же мгновение, когда он нажал спуск, козел прыгнул, а Борис не успел перевести ружье. Это было ужасно, просто ужасно! Повидимому, после болезни и глаз стал неметок, и рука нетверда, и от ружья отвык, и ослабел. Да! Несчастливый день!
Переживая неудачу, Борис брел по склону, неся ружье в руке. Солнце поднялось над горой. Внизу уже не стреляли. Борис все шел и шел. Вот тут-то он и увидел шесть козлов. Они шли впереди цепочкой, не замечая охотника. Вспомнив слова Сапегина — стрелять только козла, но не козу, — Борис выбрал самого рогатого. Козлы зашли в камни. Борис спешил, задыхался в разреженном воздухе. Ведь он был где-то на высоте около трех тысяч метров. Когда козлы появились снова, руки Бориса так дрожали, что он не мог хорошо прицелиться. А пока он отдышался, козлы снова ушли вперед, и снова он пошел за ними, стараясь не дышать шумно,
Склон был крутой. То здесь, то там торчали, как столбы, огромные камни. На один из таких камней со стороны вершины и влез Борис, приподнявшись на руках. Больше делать было нечего. Отдохнуть — и назад.
Теперь он сидел на выступе скалы и слышал биение своего сердца — так было тихо. Потом Борис залюбовался лесами и потоками, сверкавшими внизу, успокоился и уже собирался итти, как услышал очень тихий шелест внизу, будто сыпались мелкие камешки. «Сурок, — решил Борис. — А может, дикобраз?» Борис приподнялся, вытянул вперед шею, посмотрел направо, за камень, и ничего не увидел.
«Бывает же!» рассердился он сам на себя и совершенно явственно услышал, как опять зашелестели камни. Борис встал, сделал шаг к обрывистому краю камня и заглянул вниз. Ружье, заряженное жаканом на козла, он держал в руках. У подножья камня лежал на брюхе пятнистый огромный барс с длинным хвостом и яростно рыл когтями землю. В тот же миг, когда Борис заметил барса, тот поднял голову, и Борис выстрелил. Это случилось мгновенно. Барс рванулся и забился на земле; безвольно сползая вниз по склону, он свивал и развивал длинный хвост. Борис не успел испугаться, барс не успел прыгнуть. Все кончилось мгновенно.
Борис смотрел с камня на вздрагивающее тело барса, и торжество победителя с огромной силой охватило его.
— Максим Иванович, Егор, Гномик! — закричал он, потрясая ружьем.
Эхо далеко унесло его крик по ущелью.
Не ожидая помощи, Борис спрыгнул с камня. Пуля пробила зверю голову. Это был меткий выстрел.
Егор и Гномик долго звали Бориса и, не дождавшись, отправились на розыски. Они встретили его на полпути и были просто потрясены, увидев убитого барса.
— Ты ранен? — спрашивал Гномик, осматривая Бориса, бледного от возбуждения. — Он бросился на тебя? Как же ты его убил?
У Бориса был большой соблазн изобразить охоту в духе «страшных рассказов»: как прыгал и ревел зверь, «а я его, а он меня», но правдивость взяла верх, и Борис сказал:
— Сразу, наповал и очень легко. Случайно.
Но Гномик не поверил. Он помнил свою охоту на секача. Это было не просто.
Трофей Бориса оказался непревзойденным. Максим Иванович добыл большого козла и кабана, Егор и Гномик — одного кабана вместе. Борис так разошелся, что легко подстрелил промелькнувшего в ветвях дикого голубя. Сапегин был в восторге от этого меткого выстрела.
— Вот это чонмерген! Просто готовый снайпер! — сказал он.
И снова они осматривали плодовые леса, и Егор с полным правом потом говорил: «Целые десятки километров будто едешь по фруктовому саду».
Что же касается типа окультуренных плодовых лесов, то такими, как сказал встретившийся им профессор, на устроенных площадках будут лесо-сады, на неустроенных — лесо-плодовые хозяйства и лесные хозяйства с плодовыми; последние будут выращивать и деловую древесину и попутно плоды.
Егор, Борис и Гномик за эти дни узнали много нового о плодовых лесах, и Максим Иванович в шутку называл их «мои академики».