Разведчики Зеленой страны
Шрифт:
Егор вдруг рванулся и с криком: «Полковник Сапегин, полковник Сапегин!» бросился к вошедшему, не слишком вежливо расталкивая посетителей. Секретарь обкома мгновенно повернулся, крикнул: «Егорка! Сынок!» и порывисто обнял мальчика.
— Полковник Сапегин! Максим Иванович! — только и твердил Егор, обхватив шею Сапегина обеими руками. И были в его голосе и безмерная радость, и ласка, и мольба.
— Ну вот, наконец-то мы с тобой встретились! — взволнованно сказал Максим Иванович Сапегин. — А я уже не знал, что и думать. Телеграммы посылал — отвечают: выбыл по демобилизации. Куда ты запропал?
Егор поднял лицо, прижимавшееся к груди фронтового отца, увидел сочувственные
— Мой сынишка, — пояснил Сапегин. — Я уже думал, он пропал, а он вот он, тут как тут! — И Сапегин обнял Егора за плечи. — Рекомендую вам Егора Смоленского, как видите — кавалера двух медалей… Ну-ка, пойдем со мной, тебя еще ждет нагоняй за то, что ты запропастился!
Егор позабыл и о милиционере, и о Лене Чукмасовой, и о доящихся, и даже о коробочке с японским хрущом, зажатой в руке. Не в силах отвести глаз, он восторженно смотрел на своего полковника, такого необычного в полуштатской одежде, и крепко держался обеими руками за его левую руку. Они прошли в кабинет секретаря райкома.
Выяснилось, что вместо того чтобы приехать в Джелал-Буйнакский совхоз, где работает врачом мать Максима Ивановича, Егор приехал совсем в другое место, за двести пятьдесят километров оттуда, в город Джелал-Буйнак. Сапегин бранил его за это, а Егор смотрел на него влюбленными глазами и смеялся от радости. Наконец-то сбылась его мечта и он нашел своего полковника! Они поговорили минут десять, вспоминая соратников, кратко рассказывая о себе. Оказывается, Сапегин уже знал о выезде Егора в город.
— Почему у тебя все время сжаты пальцы левой руки? Ранение? — забеспокоился Максим Иванович, заметив, что Егор, даже жестикулируя, не разжимает пальцев.
Егор, совсем забывший было о японском опаловом хруще, с удивлением посмотрел на свои стиснутые пальцы, разжал кулак, и окружающие увидели на его ладони спичечную коробку. Сапегин улыбнулся.
— Японский опаловый хрущ, — пояснил Егор. Улыбки на лицах мгновенно исчезли. Их сменило выражение тревоги и недоверия.
— Может быть, ты ошибаешься? — спросил его Сапегин.
— Честное пионерское! — сказал Егор и раскрыл коробочку.
На кусочке ваты лежал каштаново-коричневый жук.
— Да, это японский опаловый хрущ, — гневно прищурив глаза, подтвердил Сапегин. — Где ты его нашел, когда, сколько жуков, на каких растениях? Много ли жуками уничтожено растений? Кто борется с жуком, как? — взволнованно расспрашивал Сапегин.
Кабинет секретаря райкома партии наполнился приглашенными. На расширенное заседание бюро пришли члены райкома партии и члены райкома комсомола, начлесхоза Егор Иванович Дубинин, Лена Чукмасова и Другие.
— Появление японского опалового хруща требует срочных мер, — заметил Сапегин, — и, прежде чем слушать доклад представителей Южно-Киргизской комплексной экспедиции Академии наук по обследованию плодовых лесов Южной Киргизии, я предлагаю выслушать сообщение пионера Егора Смоленского о появлении японского опалового хруща… Расскажи-ка нам, Егор, да не смущайся, расскажи, как умеешь.
II
Егор стоял возле широкого письменного стола в большой комнате, и много глаз с ожиданием смотрели на него. И Егор начал. Вначале он очень волновался, спешил, поправлялся, то забегал далеко вперед, то возвращался назад. Назвав место появления японского опалового хруща — Зеленую лабораторию, он забеспокоился, что опасность появления жука не всем понятна, и стал разъяснять, чем занимается Зеленая лаборатория. Он говорил спеша, глотая слова, боясь, что его прервут на самом интересном. Но никто его не прерывал.
Сапегин ободряюще кивал головой.
За двадцать минут Егор хоть и сбивчиво, но многое успел рассказать о той большой работе по окультуриванию лесов, по созданию лесо-садов, которую начали пионеры Четвертой дружины по совету райкома комсомола.
Когда Егор кончил, Сапегин продиктовал телеграмму о вызове трех самолетов «ПО-2».
— Это… — Сапегин показал на жука, — это диверсия, результат посещения Зеленой лаборатории американским журналистом. Нужно немедленно уничтожить этих жуков заморского происхождения. Покет — официально журналист, а нам известно, что, кроме этого, он агент американской федеральной разведки, приехал просить у нас, как у союзников, скороспелые зимостойкие сорта местного сахарного тростника, уроженца Средней Азии. Они нужны американцам для улучшения их сортов. Ты помнишь, Егор, как мы в цитадели немецкой городской обороны, в ратуше, нашли семена, вывезенные фашистами из советских сельскохозяйственных станций и научно-исследовательских институтов?
Егор это хорошо помнил. Но присутствующие не знали, и Сапегин рассказал им об этом.
— Я тогда понял стремление американцев захватить как большие ценности именно эти семена и очень важные научные работы по увеличению урожая. Еще Карл-тон, которого американцы называли «охотником за русскими пшеницами», сознался в этом… Сейчас наша «крымка» и другие сорта — под американскими названиями «маркиз», «тетчер», «терки», «блейкхел» — занимают девяносто пять процентов посевов в Северной Америке. Даже почвы американцы называют по-русски: суглинок, чернозем, подзол и так далее. Именно благодаря ценности наших сортов и научных работ, приведших к успехам, наши враги и «союзники» пытались и продолжают пытаться захватить их. Это один из методов той «холодной войны», которую американцы вели и ведут против нас, и это прежде всего экономическая война, в данном случае — в области сельского хозяйства.
О доящихся растениях, как биофабриках сахара, Сапегин сказал, что это пока фантастика, хотя сама работа с доящимися растениями и дает ответ на многие интересующие нас сегодня вопросы ассимиляции и диссимиляции. Получение большого урожая — вот что сейчас самое главное. Получение урожая плодовых, например, не через год, как обычно, а каждый год, сейчас важнее.
— Это же самое говорил Искандер, — сказал расхрабрившийся Егор.
— А вот съедобный белок, — сказал Сапегин, — еще интереснее. Может быть, ученым колхозной лаборатории и удастся решить этот вопрос по-своему, используя почвенных микробов. Как добавочный корм для скота такое открытие имело бы важное значение. Но самое интересное — биовспашка, если бы удалось решить эту проблему.
Расспрашивал Сапегин и о гигантских орехах. Тут Егор заявил, что гигантские деревья неудобны — с них трудно собирать орехи. Об этом говорил и Василий Александрович.
— Ты не понял мысли ученых, — поправил его Сапегин. — Важны не орехи. Нам нужна скороспелая древесина. Старики менее чем в двадцать лет вырастили огромные деревья, а древесина — это спирт, и шелк, и многое другое. Леса — это борьба с засухой. Вот с какой стороны нас интересует выращивание скороспелых деревьев. Вырастить лес не в шестьдесят-восемьдесят лет, а в двадцать лет — огромное достижение. Поэтому орехами так интересовался мистер Покет. Впрочем, такое поведение «союзников» для нас не новинка. Имея с ними дело, всегда надо помнить одну англо-саксонскую поговорку: «Если ты не можешь задушить врага, обними его»… Но сейчас мы должны говорить о наших плодовых лесах.