Разведчик Пустоты
Шрифт:
– Я вижу тебя там, – произнес раскатившийся по комнате голос.
Низкий рычащий голос с трескучими нотками, словно у ожившего машинного духа.
– Я вижу тепло твоих маленьких рук и ног. Я слышу биение твоего маленького сердца. Я чувствую твой страх, и вкус его воистину сладок.
Шаги приблизились, и кровать задрожала. Тора крепко зажмурилась. Покрывало прошелестело по коже – кто-то сорвал его с девочки, и теперь ей было холодно.
Когда холодная железная рука схватила ее за лодыжку, Тора отчаянно позвала родителей. Тень сдернула ее с кровати, держа в воздухе вверх ногами. Девочка
– Это будет больно, – сказал ей Кирион. Его красные глаза смотрели на нее без выражения, без проблеска жизни. – Но долго не продлится.
Геррик Колуэн столкнулся с одним из них, когда вернулся за пистолетом. Поначалу Геррик решил, что улица пуста. Однако он ошибся.
Поначалу он увидел огромную фигуру – почти на метр выше обычного человека, в шипастых доспехах, вынырнувших из самых глубин мифологии. Через плечо гиганта было перекинуто освежеванное и окровавленное человеческое тело. Кровь темным потоком струилась на пластины брони. Еще три трупа воин тащил за собой по пыльной улице, прикрепив к цепям, продетым сквозь позвоночники. Все тела были освежеваны с той же грубой поспешностью – кожа содрана рваными лоскутами. Сейчас грязь покрывала останки второй кожей. Пепел серой пленкой облепил обнаженные мышцы.
Геррик поднял пистолет. Это был самый храбрый поступок в его жизни.
Вариил обернулся к нему – в одной руке окровавленная хирургическая пила, в другой богато изукрашенный болтерный пистолет. Между человеком и Астартес прокатился раскат грома.
Что-то ударило Геррика в живот с силой мчащегося грузовика. Он даже не смог вскрикнуть, потому что воздух мгновенно выдавило из легких. И не успел упасть, прежде чем болт у него в кишках сдетонировал, разорвав его на части в яростной вспышке света.
Боли не было. Он увидел, как кружатся звезды, как рушатся дома, и погрузился в черноту в ту же секунду, когда его безногий труп шлепнулся посреди пыльной улицы. Жизнь в глазах смертного угасла еще до того, как его череп треснул, выплеснув содержимое в грязь. Он был уже давно мертв, когда Вариил принялся сдирать с него кожу.
Амар Медриен замолотил кулаками по запертой двери:
– Впустите нас!
Вход в убежище, приписанное к трем улицам их субсектора, находился в подвале «Точильного станка» – дешевой забегаловки, располагавшейся как раз на перекрестке трех улиц. Амар никогда не пил там и, вообще, провел в баре больше пяти минут единственный раз в жизни. Это было во время Серой Зимы четыре года назад, когда большинству жителей его района пришлось три недели просидеть под землей, пока пыльные бури терзали их дома.
Амар стоял перед запертым люком в толпе других беженцев, отрезанных от своего убежища.
– Они поспешили закрыть дверь, – звучало то здесь, то там.
– Это не буря.
– Ты видел пожары?
– Почему они заперлись?
– Вышибите дверь.
– Архрегент мертв.
Амар провел пальцами по кромке двери. Он знал, что не найдет ни щелки, но под давлением напирающих сзади тел все равно ничего не мог сделать. Если они продолжат ломиться в подвал – а людской поток и не думал прерываться, – его очень скоро расплющит о древнее железо.
– Они не собираются открывать…
– Там уже все
Услышав последнюю фразу, он покачал головой. Разве убежище могло так быстро заполниться? Там достаточно места для четырехсот человек. А здесь, рядом с ним, было около шестидесяти. Чей-то локоть вонзился ему в бок.
– Перестаньте толкаться! – выкрикнул кто-то. – Мы не можем открыть дверь!
Амар охнул, когда кто-то пихнул его сзади. Он ударился лицом о холодный металл и не смог даже оттолкнуть обидчика локтем, чтобы расчистить немного места.
Металлический визг открывающегося засова прозвучал для Амара как самая сладкозвучная песня. Люди у него за спиной восторженно захлопали, всхлипывая от облегчения и наконец-то делая пару шагов назад. Потные ладони вцепились в кромки и выступы и потянули что было сил. Дверь распахнулась, скрипнув давно не смазанными петлями.
– Бог-Император милосердный… – шепнул Амар, увидев то, что скрывалось за дверью.
На полу бункера валялись человеческие останки, изуродованные настолько, что невозможно было узнать их. Кровь – ленивая река густой, остро пахнущей жидкости – выплеснулась на ботинки Амара и ноги стоящих за ним. Люди из задних рядов, не видевшие того, что видел он, давили на передних, чтобы прорваться в фальшивую безопасность убежища.
Глазам Амара предстали отрубленные конечности, разбросанные во все стороны. Скрюченные, заляпанные кровью пальцы валялись в кровавых лужах. Тела, слой за слоем, – кое-кто остался лежать там, где упал, других стащили в кучи. Темный камень стен красными уродливыми росчерками окропили брызги.
– Погодите, – выдохнул он так тихо, что сам себя не услышал.
Давление сзади не уменьшалось.
– Погодите…
Пошатнувшись под напором десятков тел, он ввалился в комнату. Как только Амар перешагнул через порог, до него донесся рев заводящегося цепного меча.
Забрызганный кровью – ярче всего выделялся свежий отпечаток пятерни на его наличнике – Узас поднялся из своего укрытия за курганом тел.
– Кровь для Кровавого Бога! – пробулькал он сквозь губы, залепленные нитями слюны. – Черепа для Восьмого легиона.
Архрегент смотрел сверху на пожары и задавался вопросом, как могут гореть железные корабли. Он знал, что загорался не сам корпус судна, а его горючая начинка. И все же странно было глядеть на дым и пламя, вырывающиеся сквозь пробоины в обшивке корабля, служившего ему домом. Ветер не мог целиком рассеять дым. Огромные серые клубы заполнили воздух вокруг наблюдательной башни, скрывая из виду все, кроме ближайших зданий.
– Известно ли, какая часть города в огне? – спросил он у гвардейца, стоявшего рядом с письменным столом.
– Согласно тем немногочисленным отчетам, что мы получили, б о льшая часть населения направляется к предназначенным для них убежищам.
– Хорошо, – кивнул архрегент. – Очень хорошо.
«Только пользы от этого мало», – подумал он. Если нападающие явились сюда, чтобы убивать, прятаться в убежищах бессмысленно – все равно что сгонять людей в одно стадо, словно животных, предназначенных на убой. Однако это уменьшило беспорядок на улицах, так что ситуация, условно говоря, несколько улучшилась.