Разведчик Пустоты

Дембски-Боуден Аарон

Когда они прошли мимо полуобглоданного трупа Вораши, Люкориф ничего не сказал. Вариил был менее молчалив.

– В мифические времена каннибализм считался полезным для души и тела. – Он на секунду оглянулся на раптора. – Если мы это переживем, мне хотелось бы взять пробу твоей крови.

– И не надейся.

Вариил, ожидавший такого ответа, кивнул.

– А знаешь ли ты, Люкориф, что такое количество трупных пятен и признаков бактериального распада, как у тебя на лице и горле, не появляется на живых существах? Твой организм саморазрушается. Твои

клетки пожирают сами себя. Полагаю, поедание плоти братьев обращает этот процесс вспять?

Люкориф промолчал. Вариил, невзирая на это, продолжил:

– Как же ты существуешь? Ты мертв, но в то же время жив? Или варп сыграл с тобой более занимательную шутку?

– Я уже не знаю, кто я и что я. Не знаю долгие века. А теперь ответить мне – зачем ты здесь?

Над заброшенной крепостью буря наконец-то разыгралась в полную силу. Серое небо прочертили зигзаги молний, а по доспехам застучал проливной дождь. Казалось, что кожаный лоскут на наплечнике Вариила – лицо давным-давно убитого им и ободранного брата – истекал слезами.

– Талос.

Он не ответил. Сжав зубы, он продолжал давить на спуск штурмовой пушки, освещая темный туннель впереди вспышками трассирующих снарядов. Рунические показатели счетчика боеприпасов на его ретинальном дисплее неуклонно падали с каждой секундой. Вращающиеся дула автопушки раскалились докрасна.

– Талос, – снова протрещало в воксе, – не уходи слишком далеко.

Пушка замедлилась, вой ее зазвучал тише. Талос сдержал резкий ответ – все равно бы это ничего не изменило. Кирион был прав, но разочарование от этого никуда не делось. Правила охоты вновь изменились. Когда эльдары перестали нападать на них, они отправились за эльдарами.

Талос, пробежав еще несколько шагов, остановился, давая передышку стабилизаторам и сервоприводам ножного доспеха. Пушка шипела на ледяном воздухе. У ног Повелителя Ночи лежали мертвые чужаки.

Кирион и Меркуций догнали брата, огласив коридор гудением сервомоторов и грохотом шагов. Оскверненные имперские орлы виднелись на стволах их тяжелых болтеров. Оружие и того и другого дымилось.

– У меня почти кончились боеприпасы, – передал Меркуций. – Пришло время вновь облачиться в наши доспехи и разделиться. Эта резня была хороша, но они избегают нас, когда мы вместе.

Талос кивнул.

– Этого снаряжения мне будет не хватать.

– Мне тоже, – ответил Меркуций. – И я потерял счет трупам ублюдков. Я сбился на семидесяти, на последнем перекрестке. А вместе с этими…

Меркуций провел стволом болтера от одного изуродованного окровавленного тела к другому.

– …девяносто четыре.

– Это просто отбросы, – сказал Кирион, повернув клыкастый шлем к Меркуцию. – Но вопящие девы? Я пока что не убил ни одной.

– Я тоже, – сказал Талос. – Не считая первой. Те, что послабее, дохнут как мухи. Но баньши совсем из другой породы.

Узас подошел последним. Его броня с ног до головы была залита кровью, а вместо клыков из переносицы шлема торчал толстый изогнутый рог.

– Они – жрицы-воительницы, дочери их богини

войны.

Первый Коготь, на мгновение онемев, уставился на него.

– Что? – проворчал Узас. – В прошлом я пытал эльдарских пленников, как и все вы.

– Кем бы они ни были, мы должны вернуться к Третьему Когтю.

– Талос.

Пророк замер в неуверенности. На ретинальном дисплее не появилось никаких рун.

– Вариил?

– Брат, я в развалинах наверху с Люкорифом. Нам надо поговорить.

– Нет. Пожалуйста, пусть это окажется дурной шуткой. Я приказал тебе убираться, глупец, и на то были все основания.

Талос выслушал быстрое и сбивчивое объяснение брата. Прежде чем ответить, он молчал несколько долгих секунд.

– Возвращаемся к Третьему Когтю, – приказал он остальным. – Вариил, не спускайся в катакомбы. Туннели кишат эльдарами.

– Ты поднимешься на поверхность?

Талос и сам не знал ответа.

– Просто оставайся в укрытии.

Завывающие воительницы вернулись, как только Первый Коготь соединился с Третьим и Фаровеном. У того осталось четверо бойцов. Трупы погибших братьев они бросили в коридорах позади. Выжившие двигались тесной группой.

На этот раз Повелители Ночи были наготове. Преследование добычи в темных коридорах в течение последних нескольких часов утолило их сердца куда больше, чем любая организованная оборона.

Чужаки врезались в ряды Восьмого легиона. В их руках плясали мечи, на шлемах развевались высокие гребни. Талос услышал, как один из братьев выдохнул: «У них численное преимущество», но в мешанине тел и клинков деталей было не разобрать.

Две воинственные девы перед ним завопили одновременно, поднимая мечи. Талос ощутил, как по мышцам расползается все тот же холод, сковывающий и замедляющий движения.

В эту игру… можно играть… вдвоем…

Повелитель Ночи издал ответный вопль – рев, вырывающийся из трех легких и усиленной дыхательной системы, десятикратно умноженный динамиками шлема. Выжившие Повелители Ночи услышали крик и через мгновение подхватили его.

Прежде Талос использовал этот крик для того, чтобы разбивать стекла и оглушать толпы людей, лишая их воли к сопротивлению; теперь пророк обратил мощь своего голоса против тех, кто стремился его поразить его же собственным оружием.

Мечи трех дев мгновенно разлетелись на осколки. Несколько глазных линз в шлемах чужаков треснули, когда дикий и по-своему мелодичный вопль достиг пика. В ту секунду, когда крики Повелителей Ночи набрали полную силу, вой эльдаров внезапно оборвался.

Талос убил первую из воительниц, обхватив пальцами ее голову и раздавив череп и кости плечевого пояса. Труп он отшвырнул в сторону. Вторая, еще не пришедшая в себя после вопля, спотыкающейся походкой отступала вглубь коридора. Ее разнес на куски финальный выстрел штурмовой пушки. Пророк отбросил бесполезное оружие и потянулся к древнему болтеру на бедре, набирая в легкие воздух для нового крика.