Разведчик Кент
Шрифт:
В апреле 1943 г., как пояснил Треппер, ему через представителей Компартии Франции удалось сообщить в Главразведуправление о том, что он и Гуревич арестованы, Озолс разыскивается и гестапо ведет с Центром радиоигру с использованием шифров, захваченных ранее немцами.
По утверждению Треппера, ГРУ еще в декабре 1942 г. было известно о его и Гуревича аресте и использовании в начавшейся игре старых шифров (т. 2, л. д. 68–82, 167–170).
Из осмотренных радиограмм Главного разведывательного управления видно, что Треппер вступил в радиоигру в конце декабря 1942 г. и продолжал ее до сентября 1943
Так, 29 декабря 1942 г. Треппер, работая под контролем гестапо, установил связь с Главразведупром и радиограммой запросил встречу с представителями Компартии Франции.
В радиограммах от 3 и 5 февраля 1943 г. немецкая контрразведка через того же Треппера, дезинформируя ГРУ, сообщила, что Гуревич имеет хорошие связи во Франции и к 1 марта 1943 г. закончит подготовку к передаче и приему информации. В свою очередь, Центр передал Трепперу программу дальнейшей работы для Гуревича.
Первая радиограмма Главразведупра Гуревичу датирована 28 февраля 1943 г. и подтверждает установление с ним связи.
В радиограмме от 10 марта 1943 г. ГРУ поручило Гуревичу установить местожительство и род занятий Озолса («Золя»), в прошлом советского агента, его жены и двух человек, с которыми он был связан (т. 8, л. д. 211–218
Согласно имеющимся в деле документам Главного разведывательного управления, после провала бельгийско резидентуры в декабре 1941 г. и прекращения связи с Озолсом возникли опасения, не мог ли он попасть в поле зрения противника. Несмотря на это каких-либо мер по проверке разведдеятельности Озолса до марта 1943 г. и в последующем не предпринималось (т. 12, л. д. 158–163).
О том, что Главразведуправлению в апреле 1943 г. было известно об участии Гуревича и других разведчиков в проводимой немцами радиоигре, посредством захваченных шифров и о розыске ими Озолса, свидетельствует имеющееся в Деле донесение Треппера. Однако и после этого мер к обеспечению безопасности разведчиков не было принято (т. 2, л. д. 412–419, 486–490, т. 8, л. д. 211–229).
18 августа 1943 г. Гуревич, работая под контролем гестапо, радиограммой сообщил в Центр, что связь с Озолсом установлена и ему предложено составить отчет о своей работе (т. 8, л. д. 219).
После этого ГРУ, как следует из материалов дела, решило, что Озолс перевербован гестапо и в дальнейшем его действительным положением не занималось (т. 12, л. д. 160, 246).
Воспользовавшись этой обстановкой, немцы нейтрализовали деятельность резидентуры Озолса, о чем показали на предварительном следствии завербованные Гуревичем начальник зондеркоманды Паннвиц и другие бывшие сотрудники германских разведорганов (т. 2, л. д. 277–284, 285, 286–288; т. 9, л. д. 59–89, 90–104, 105–115).
На допросах в МГБ СССР в 1945–1946 гг. Паннвиц показал, что после ареста Треппера немецкая контрразведка с его участием организовала радиоигру с Главным разведывательным управлением. При ее проведении из ГРУ на имя Треппера поступила радиограмма с заданием Гуревичу установить связь с советским резидентом во Франции Озолсом («Золя»).
В августе 1943 г. по установлению гестапо местожительства Озолса к нему на связь был
В дальнейшем в группу Озолса гестапо внедрило своих агентов, что позволило нейтрализовать деятельность советской резидентуры. По мнению Паннвица, дезинформация о воинских подразделениях, направляемая в ГРУ, не сыграла существенного значения.
Согласно показаниям Паннвица, советскому разведцентру было известно о серьезных провалах в резидентурах Треппера и Гуревича. Поручив им вступить на связь с Озолсом, советский разведцентр допустил ошибку. Паннвиц также пояснил, что еще в 1944 г. у него появилось намерение перейти на сторону советских войск. В июне 1945 г. он в сопровождении Гуревича вместе со своими помощниками Стлука и Кемпа прибыл в Париж к советскому командованию и предложил свои услуги (т. 2, л. д. 277–284; т. 9, л. д. 59–89).
Бывший радист зондеркоманды Стлука подтвердил, что Гуревич завербовал его для работы на советскую разведку в феврале 1945 г., а в апреле 1945 г. завербовал Паннвица и его секретаря Кемпу. При этом Гуревич, объясняя свои действия, говорил ему (Стлуке), что он не боится ответственности за свое пребывание в зондеркоманде (т. 2, л. д. 285; т. 9, л. д. 105–115).
Из показаний Кемпы усматривается, что в 1944 г. Гуревич в ее присутствии вел с Паннвицем разговор о работе на советскую разведку. В апреле 1945 г. между ними вторично состоялся такой разговор. Тогда же Гуревич завербовал и ее (т. 2, л. д. 286–288; т. 9, л. д. 90–104).
Вместе с тем из противоречивых и неконкретных показаний Паннвица, Кемпы, Треппера на предварительном следствии усматривается причастность Гуревича к арестам в 1944 г. участников французского движения сопротивления.
Какими-либо объективными доказательствами их показания не подтверждаются.
Так, по объяснению Паннвица, на допросе 8 июня 1946 г. одному из агентов Озолса в 1944 г. стало известно об участии Гуревича в радиоигре, проводившейся немцами. Со слов сотрудников зондеркоманды он узнал, что для безопасности Гуревича и по согласованию якобы с последним были арестованы: заместитель Озолса агент «Поль» и еще 14 человек. Сам он, Паннвиц, участия в арестах не принимал и Гуревича, (как видно из его показаний), к этому не привлекал (т. 2, л. д. 280–284; т. 9, л. д. 59–63).
На допросе 24 июля 1946 г. Паннвиц изменил свои показания и заявил, что в июле 1944 г. сотрудник парижского отдела полиции Хольдорф рассказал одному из представителей Компартии Франции о проводимой им (Паннвицем) работе по нейтрализации групп французского движения сопротивления. Узнав об этом, гестапо задержало Хольдорфа и в перестрелке он погиб.
После этого, как пояснил далее Паннвиц, парижское гестапо арестовало 14 участников движения сопротивления (т. 9, л. д. 64–71).
Из показаний Кемпы, допрошенной по этому же поводу, видно, что в середине 1944 г. по указанию Паннвица был арестован ряд участников французского движения сопротивления. Каких-либо конкретных доказательств о непосредственном участии Гуревича в этих арестах Кем-па в своих объяснениях не привела (т. 2, л. д. 286–288; т. 9, л. д. 90–104).