Разрушительные истины
Шрифт:
Следует осознание, напоминающее мне о том, где я нахожусь. Кусочек за кусочком головоломка складывается воедино — Габриэль представляет меня синдикату как новую посвященную, а затем…
Я повторяю слова Габриэля, пытаясь уловить в них смысл.
— Теперь, следуя нашей вековой традиции… новый наследник… первый выбор того, кого они хотят… быть рядом с ними во время их последнего испытания … Все подходящие участники, которые желают предложить мисс Райан свою руку и сердце…
Брак — последнее испытание…
Это брак.
Сила.
Уважение.
Верность.
Три
Внезапно все разговоры с Беван о том, что в конечном итоге мне придется выбирать между Лиамом и Роуэном, обретают смысл; или как Лиам обещал, что никогда не попросит меня выбирать между ними, а сегодня вечером он обращался со мной так, как будто это было наше последнее прощание. Он думает, что я не заметила, но я заметила. Это было в его глазах, когда мы вместе покачивались на танцполе. Он, шепчущий слова песни «Purple Rain», подразумевая, что он никогда не смог бы украсть меня у другого, когда он держался так крепко, как будто вокруг нас наступал конец света.
Он знал, что этот день настанет.
Они все это сделали.
Оглядываясь назад, это ясно как день — чтобы обеспечить себе место в синдикате, мне пришлось бы выбирать, потому что король может быть только один.
Замешательство пересекает мой лоб. Как я могу это сделать? Как я могу предпочесть одного другому, когда каждый из них занимает половину моего сердца?
Слова Роуэна раскалываются у меня в груди.
— Просто помни, все, что я делаю, это для твоей безопасности, и что бы ни случилось дальше, это ничего не меняет.
Он тоже не заставит меня выбирать, по крайней мере там, где это имеет значение.
Привлекая мой взгляд к нему, звук просачивается внутрь, сначала медленно, как нежное постукивание клавиш пианино, переходящее в мягкие удары скрипки. Каждый аспект наших бурных отношений — если это вообще можно так назвать — всплывает у меня в голове. Мои глаза пробегаются по его чертам. Начиная с непокорных прядей черных волос, мой взгляд опускается к угловатому очертанию его подбородка, прежде чем остановиться на идеальном изгибе его полных губ.
Его присутствие успокаивает меня, но не так, как присутствие Лиама. Нет, Роуэн никогда не смог бы стать моим молчанием. Он — яркая мелодия, которая успокаивает мою душу, и когда его дикие зеленые глаза находят мои, оркестр, которым он дирижирует, взрывается гулким крещендо, пока все, что я вижу, слышу и чувствую, — это обещания, заключенные в его землистых радужках. — Пожалуйста, mo bhanrion, — одними губами произносит он, — доверься мне.
Именно тогда я замечаю его позу, то, как напряжены его плечи, а грудь быстро поднимается и опускается. Он сглатывает, и затем одинокая слеза скатывается по его щеке, когда его челюсть дрожит. Эмоция, которую я никогда не думала, что увижу, когда дело касается Роуэна, напрягает его лицо. Он в ужасе, но почему?
Его зубы царапают нижнюю губу, когда его глаза обегают
И тут до меня доходит. Ему нужно увести меня со сцены.
— Что скажешь, mo bhanrion? — Его губы кривит улыбка, но это не та, о которой я мечтаю наяву. Она натянутая. — Ты готова провести остаток своей жизни с нами?
Он выделяет слово мы, тонкость, включая Лиама, заверяя меня, что это ничего не меняет.
— Да.
Как в тумане, он поднимается с колен, обвивает руками мою талию и прижимается своими губами к моим в слишком мимолетном поцелуе. Когда он отстраняется, его лоб прижимается к моему, когда он понижает голос, чтобы его слышала только я.
— Я объясню позже. Просто следуй моему примеру, хорошо?
Моя рука сжимает его, молча выражая ему свое доверие. На следующем вдохе он тащит меня через сцену, пока Габриэль выкрикивает свой протест в микрофон.
— Я знаю, что тебе не терпится, сынок. Но вы были на достаточном количестве подобных вечеринок, чтобы знать, что сейчас самое время для вашего первого танца в качестве недавно помолвленной пары.
Мои глаза метаются между Габриэлем и Роуэном, и я замечаю, как крепко сжата челюсть Роуэна, прежде чем он кивает. Внезапно он выводит меня на танцпол, и море людей окружает его, расступаясь, когда оркестр начинает с кинематографичной женской кавер-версии «I'll be».
Роуэн притягивает меня ближе, крепко удерживая ладонью там, где изгибается моя спина. Затем, приблизив губы к моему уху, он шепчет:
— Как только эта песня закончится, мы направимся к выходу, хорошо?
Я киваю в изгиб его шеи.
— Ты собираешься рассказать мне, что происходит?
— Я расскажу. Обещаю. Но прямо сейчас мне просто нужно вытащить тебя отсюда. Пообещай мне, что бы ни случилось, ты доберешься до выхода, Сирша.
Прижавшись грудью, я чувствую, как колотится его сердце.
— Скажи мне почему.
Он разворачивает меня, крутя под мышкой, прежде чем снова притянуть к своей груди. Его глаза ловят мои, и он прижимается своим лбом к моему. Для внешнего мира мы — образ идеальной пары, наслаждающейся моментом любви, но я вижу бурю, бушующую в глазах Роуэна, и он совсем не спокоен.
— Я подслушал разговор нескольких членов синдиката. — Его слова касаются моей шеи. — Здесь небезопасно, любимая. Хрен знает, что они запланировали, но ты нужна мне в безопасности.
Протягивая руку, я обхватываю его щеку ладонью.
— Да, — уверяю я его. — Я прямо здесь.
Его хватка усиливается, почти лишая меня воздуха из легких.
— Посмотри в сторону выхода. Твои мама и папа ждут. — Он снова разворачивает меня, и я мельком вижу Лоркана, сканирующего толпу в поисках какой-либо угрозы.