Разрушитель
Шрифт:
Ох, нету на них прогрессивных журналистов и либеральных борцов за чужие права! Так и видятся заголовки газет о грядущем торжестве генеральского сапога и заговорах против демократии!
«Дорогие товарищи! Все, о чем так долго предупреждали либерасты, свершилось! У нас, кажется, состоялся военный переворот…»
Колонна остановилась. Из второй по счету машины вышел явный чин в камуфляже, за ним – очевидно, адъютант. Издалека кивнул Линевичу, выслушал доклад подскочившего начальника, деловито задал несколько вопросов, благосклонно выслушал
Даже разносов не стал устраивать. Душа-человек! Или в российской армии они не приняты?
Сопровождавшие лица взяли капитана в небольшой оборот, а их шеф с радостной улыбкой двинулся к Константину.
Последний тоже пошел навстречу. Он даже не посмотрел в мою сторону, и пришлось оставаться на месте.
Любопытство – не мой порок. С годами становишься равнодушным к большинству новостей, если они напрямую ничего тебе не сулят. Но тут стало интересно. Что за тема такая, ради которой пришлось устраивать «случайную» встречу? Никто не заподозрит, ехали двое людей по дороге, мало ли что бывает, задержались у поста, увидели друг друга, почему бы не поговорить?
Только не верилось в подобные совпадения. Не зря же Костя намекал на проверенных людей. Да и куда мы едем вообще?
Генералы, военный на полевых погонах носил по две звезды, шумно поздоровались, воскликнули какие-то дежурные приветствия и затем понизили голоса.
Нормальные люди не орут во всеуслышание во время заурядной беседы. Не публичный диспут, обычный разговор.
Как ни напрягал слух, разобрать ничего не мог. Не положено, очевидно. Пришлось стоять, курить да изредка поглядывать, мол, скоро они? Подневольный человек. Темы не интересуют, но вот время…
Беседа затягивалась. Генералам надоело стоять, и они стали неспешно прогуливаться вдоль дороги.
– …не слишком. Перебои получаются большие, вдобавок власть никак не может решиться на что-нибудь серьезное, кардинальное, ограничиваясь полумерами, – донесся до меня голос военного.
– Зато в отдельном случае носами землю роют. Даже нас пытались сдернуть отсюда и подключить к следствию. Мол, покушение на основы, все силы на борьбу с тайным врагом… – улыбнулся в ответ Костя.
Дальнейшего я опять не разобрал. Генералы чинно проследовали дальше.
Выводы? Недовольство, во-первых, страх и нерешительность власти, во-вторых. Недовольства в армии хватало с перестройки, хрен бы я иначе ушел, если бы не видел, как страной торгуют оптом и в розницу, а на нас смотрят, как на пушечное мясо да неизбежное зло. Да и страх понятен. На словах – заботы о народе, на деле – заботы имеются, но лишь об отдельных наиболее пронырливых представителях. И тут вдруг как раз представителей не стало. Пока теракты касались населения, их можно было терпеть, но тут неведомые погромщики перешли немыслимую, с точки зрения правителей, грань, и требовалось жестоко наказать исполнителей, заказчиков, свидетелей. Всех, дабы потом неповадно было идти против предначертанного курса.
Что слышал, что не слышал. Ничего нового,
– …И все-таки требуется учесть новые обстоятельства, – вновь донесся до меня голос генерал-лейтенанта. Приятели возвращались. Я продолжал стоять спиной к ним и напряженно прислушивался. – Например, новый фактор… Вам хоть что-нибудь удалось узнать? Хотя бы на уровне, союзники это или противники?
– Пока ничего. Сработано было очень профессионально. Даже тела своих вынесли. Никаких следов. Полностью воспользовались ситуацией, которую сами и создали, – дополнил Линевич.
– Надо узнать. Да, еще поговаривают, будто президент планирует подтянуть к Москве еще две бригады – воздушно-десантную и мотострелковую. Не считая собираемого по городам и весям ОМОНа. Тот ладно, но войска, да при нынешней крайне напряженной ситуации на Кавказе и Дальнем Востоке.
– Однако это дополнительный шанс. Если бригады…
Голоса вновь удалились. Зато понятно, почему Константин захотел видеть за рулем меня. Уж в чем он был стопроцентно уверен – в моем отношении к власти, и что не услышанное, но понятое останется со мной – и ничуть не дальше.
Серега тоже вышел, посмотрел на меня, пытаясь оценить впечатление. Во всяком случае, мне так показалось. Может, ошибаюсь, и адъютант был вообще не в курсе происходящего.
Больше ничего разобрать не удалось. Генералы остановились поодаль. Мне хватило. Не обязательно знать подробности, если достаточно намека.
А подробности… Меньше знаешь, лучше спишь.
– Поехали, – Линевич тепло простился с военным и занял место в машине.
– Назад или в объезд? – невольно хмыкнул я.
Приятель взглянул на меня с интересом. Хорошо – нейтральным. Как наследник железного Феликса, мог бы посмотреть со значением, после чего оставалось лишь ждать неизбежного ареста. Обязательно – ночного.
– Можешь и в объезд. Только не слишком большой. Дел сегодня много.
– А карту мне дали? Как начну петлять – ни один ваш коллега следов не найдет.
– Тогда – по прямой назад, – Линевич откинулся поудобнее и задумался о своем.
– Слушай, по радио ничего толкового не передают. Может, просветишь, что на Кавказе творится?
– Почему именно на Кавказе, а не, скажем, на Волге?
– Потому что на Кавказе всегда что-то происходит. Как правило – нехорошее. С самого развала. Только не говори, будто сейчас там тишь да гладь.
– Скажем так, затишье перед бурей. И буря случится со дня на день. Как бы не сегодня, в крайнем случае – завтра.