Разрушитель меча

Роберсон Дженнифер

На мое плечо легла прохладная ладонь.

— Пойдем, — мягко сказала Дел. — Пора ложиться спать.

Я оторвал мутный взгляд от тарелки с несъедобной массой, поданной мне под названием тушеное мясо.

— Могу я сначала прикончить ужин?

— Сначала он прикончит тебя.

На второе плечо тоже опустилась ладонь. Она сжалась не по-женски сильно, так что напряженные мускулы почувствовали ее через бурнус, хитон, ремни перевязи и кожу. Это было просто блаженством.

— Поешь утром, когда будешь заниматься клином.

Смутный образ.

— Каким

клином?

— Который другим клином вышибают.

А-а. Теперь я понял.

— …боги, баска… только не останавливайся…

— Это? — она старательней начала разминать мне плечи. — Ты напряжен, как нагруженная веревка.

— …аиды… как же хорошо…

— Я оставила наши вещи в невероятно дорогой комнате, которая скорее всего, еще до рассвета обрушится на наши головы. Постель готова. Пойдем спать?

Ее правая рука передвинулась к моей шее, прохладные пальцы разминали ноющие сухожилия, снимая напряженность.

— Вставай, — тихо повторила она.

Я неловко приподнялся и тут же почувствовал, что она поддерживает меня под руку. Я позволил ей помочь мне, чтобы не беспокоить больное колено.

— Я ужасно пьян, баска. Невероятно, кошмарно пьян.

— Я знаю. Вот. Сюда…. пожалуйста не падай. Если ты рухнешь на меня мертвым грузом, я тебя уже не дотащу.

— Мертвый груз, — повторил я. — Как Акбар.

Она ничего не сказала. Просто привела меня в крошечную, невероятно дорогую комнату, которая действительно вполне могла обрушиться на наши головы еще до рассвета, и помогла мне опуститься на постель, пропахшую лошадьми, потом и человеческим телом, остро нуждающимся в мытье.

Я не стал ложиться. Я прислонился к стене и слепо уставился сквозь фиолетовый полумрак заката на светловолосую Северную женщину, стоявшую рядом со мной на коленях. Молча, я неуклюже выбрался из ремней перевязи и отложил в сторону меч в ножнах.

— Он был хорошим другом, — тихо заговорил я. — Когда я ушел от Салсет, Кууми было одним из первых поселений, куда я добрался. Мне было шестнадцать лет, но выглядел я гораздо взрослее. Всю мою жизнь мне внушали, что я чула. Я не знал, как быть свободным.

Дел молчала.

— Я не знал даже как разговаривать с людьми. ЯЗЫК я конечно знал, но я не знал, как с ними говорить. Меня учили молчать и только отвечать на вопросы, — я скривился. — Я добрался до Кууми и прошел по четырем кантинам в надежде найти работу, чтобы достать деньги на еду… Во всех четырех я просто стоял у дверей, молча, надеясь, что кто-то заговорит со мной, потому что я первым заговорить не мог. У Салсет, если я пытался задать кому-то вопрос, меня били… — я плотнее прижался к стене. — Никто со мной не разговаривал. Они только разговаривали ОБО мне — оскорбляли, смеялись, сама понимаешь — но никто не говорил со мной. И я не мог попросить работу. Не мог попросить еду.

Дел сжалась и внимательно смотрела на меня.

— И когда я пришел в эту кантину, уже в пятую, я был уверен, что все повторится. Я не мог понять, почему это происходит, но я смирился. И тогда Акбар заговорил

со мной, — я даже слабо улыбнулся, вспоминая эту сцену. — Он спросил меня, не хочу ли я выпить. Я думал, что он говорит о воде и кивнул, да. А вместо воды он принес мне акиви.

Глаза Дел стали совсем яркими.

— Я никогда его раньше не пил. Только воду. Но во рту у меня все пересохло, а я был свободен пить что захочу. Поэтому я выпил ВСЕ. Так быстро, как только смог, — я провел рукой по уставшим, покрасневшим от грязи глазам. — Я почти сразу опьянел. Акбар это заметил, но вместо того, чтобы вышвырнуть меня на улицу, отвел в комнату. Он позволил мне выспаться, — я похлопал рукой по кровати. — Вот в этой самой комнате.

Дел видимо сглотнула комок в горле.

— В каждый мой приезд в Кууми, я останавливался здесь. За полцены. И мог пить сколько угодно акиви, — я вздохнул, разглядывая тонкую крышу из досок и глины, смешанной с сухой пустынной травой. Через щели я видел багровеющую ночь. — Однажды он сказал мне, что у него есть лошадь. Жеребец. Акбар объяснил, что никто не мог усидеть на нем. Он пытался убить каждого, кто залезал в седло. Никто не хотел покупать его. Акбар не мог кормить бесполезную лошадь и предложил мне забрать его, — я криво улыбнулся. — Он сказал, что у меня голова достаточно твердая, чтобы я мог рискнуть завести знакомство с этим тупоголовым, вислоухим гнездом для паразитов.

Дел молчала.

— Он сбрасывал меня четыре раза. Потом сдался. Наверное решил, что если человек настолько туп, что не понимает ясных объяснений, лучше не тратить на него силы.

Дел улыбнулась.

— Но он до сих пор пытается, — заметила она с неожиданной хрипотой в голосе. — Время от времени.

— И иногда у него это получается. Только я снова на него залезаю, — я вздохнул и одурело потер грязное лицо. — Я устал. Я пьян. Мне нужно поспать… Только вряд ли я усну.

— Ложись, — тихо сказала Дел, приподнимаясь.

— Баска…

— Ложись на грудь, — отрезала она, прерывая мои попытки тактично объяснить ей, что я перебрал акиви и был не в лучшей форме для развлечений в постели. Ну и прекрасно: кому захочется в таком признаваться? — Ты натянут как веревка, Тигр. И можешь порваться в любой момент. Давай посмотрим, смогу ли я снять хоть немного напряжения.

Лицом вниз, как приказано. Голова отдыхает на переплетенных руках. Хорошо было лежать спокойно.

Но еще лучше стало, когда она коснулась меня.

Шея, плечи, лопатки. Слои напряженных мускулов, забывших, что можно расслабиться. Потом вверх и вниз по спине, нажимая и похлопывая, мягко, но настойчиво разминая. Всю спину, потом снова к шее, заканчивая почти за ушами.

Она засмеялась, когда я довольно заворчал и забормотал бессвязные слова благодарности.

Но смех умолк. Руки застыли.

Потом она мягко пригладила волнистые каштановые волосы, спадавшие мне на спину. Их давно пора было подстричь.

— Прости, — тихо сказала она. — Всегда тяжело терять близких тебе людей.