Разрушенный

Ашер Лорен

Я прикрываю рот, чтобы заглушить смех.

— Ты не можешь быть серьезным.

— Я знаю, что это шок, но самый неподходящий холостяк Британии неравнодушен к тебе.

— Это шок, потому что он слишком часто ведет себя как придурок, чтобы я нашла его привлекательным.

— Но главный вопрос в том, находишь ли ты его сексуальным? Вот это я бы не отказался изучить. — Элиас взмахнул бровями.

— Я думаю, что хорошие парни сексуальны.

— Храп. Скучно. — Он притворяется, что дремлет.

Я толкаю его плечами.

— Кто сказал, что они скучные?

— Я!

Мне приходилось сидеть рядом с ними на протяжении нескольких ужинов.

— Действительно, что с ними было не так? — я скрещиваю руки.

— Хуан был милым, но, судя по всем твоим рассказам, он был отстойным ловеласом. У бедняги не было ни единого шанса против тебя в спальне. Твои альфа-потребности не могли быть удовлетворены, не говоря уже об удовлетворении. А Пабло нужно было вытащить голову из задницы и переехать из дома родителей. Даже цветы и шоколад теряют свою привлекательность, если они достаются двадцатипятилетнему парню из родительского пособия. Мигель — сладкий американизированный Мигель — был удивительным в то время, я тебе скажу. Вот только он был маменькиным сынком, который бросил тебя, потому что она не одобряла женщину из Мехико. Она обращалась с тобой так, будто ты нюхала кокаин, чтобы прожить день.

— Если честно, семья Мигеля была защищенной.

— От чего? От здравого смысла?

Истерический смех вырывается из меня.

— Ладно, спасибо за напоминание о том, почему ты не одобряешь ни одного из моих парней.

— Я только пытаюсь сказать тебе, что ты можешь нравиться Джаксу, так что он, вероятно, борется с этим. Может быть, поэтому он так груб с тобой.

— Ну, это не достаточно хорошая причина, чтобы быть придурком. По крайней мере, не для меня. Я не люблю, когда сварливый парень грубит девушке, которая ему действительно нравится. На мой вкус, это немного устарело и перегружено.

— Но подумай, как было бы весело, если бы ты поддалась. Я тут потею, думая об этом.

Я закатываю глаза, вставая с дивана.

— Тебе нужно идти. С меня хватит этого вмешательства.

Элиас подходит к двери и выходит в пустой коридор. Он одаривает меня однобокой ухмылкой.

— Признай это. Может быть, тебе нужно попробовать один раунд с непослушным мальчиком, чтобы понять, чего ты лишилась.

— Это говорит парень, который слаще, чем бутылка понче. Спокойной ночи и сладких снов.

— Настоящий друг пожелал бы мне видеть озорные сны. Чем озорнее, тем лучше.

Я хихикаю, закрывая дверь.

Озорные сны, возможно, хороши для оргазма, но вредны для сердца. Не хотелось бы расстраивать Элиаса, но Джакс Кингстон — это не то, что доктор прописал.

Исходя из недавней истории Джакса на гонках, я не ожидала, что в этом сезоне он будет занимать подиум в каждой гонке. Мои глаза прикованы к нему, когда он выходит из своего болида после второго места на Гран-при Сочи.

Этот самоуверенный человек сделал это. Он встал между Ноа и Сантьяго, что само по себе является огромным достижением по сравнению

с его спокойным подходом в прошлом году.

— Черт, почему он не может сосать в этом году? Я приказываю тебе прекратить помогать ему. Честно говоря, я не могу вынести такого уровня предательства со стороны моего лучшего друга. — Элиас обнимает меня. Его потный спортивный костюм прижимается ко мне.

— Ay Dios, !para! (прим. пер. О Боже, за что!) От тебя отвратительно пахнет. — Я морщу нос и затыкаю рот.

— Это запах труда и любви. Тебе этого не понять с твоим недавним роскошным образом жизни с частными самолетами и шикарными номерами в отелях.

— Ты поймал меня. Нет абсолютно никакого труда, когда имеешь дело со своим товарищем по команде весь день, каждый день.

Я высунула язык.

— Елена, мне нужно, чтобы ты помогла мне кое с чем. — Колючий голос Джакса привлекает наше внимание.

— Долг зовет. — Я развожу руки в стороны и кручусь на каблуках, прежде чем отойти от Элиаса. — Я тебе нужна? — я останавливаюсь перед Джаксом.

— Иди за мной. Мне нужно кое-что сделать, прежде чем мы улетим сегодня вечером, и у меня нет времени сидеть без дела, пока ты флиртуешь с Крузом.

— Хорошо. — Я растягиваю слово. Можно подумать, что после выступления на подиуме Джакс будет в лучшем расположении духа.

Я ошибалась. Очень ошибалась.

Я следую за Джаксом через пустые залы Маккой в его личный номер. Каким-то образом месяц, проведенный рядом с ним, помог мне выработать устойчивость к его отношению. Мои дни включают в себя утреннее напоминание о том, что я здесь не для того, чтобы играть в хорошие игры, а затем пожелание, чтобы мой кофе был чем-то алкогольным.

— Если ты планируешь спать с ним, то хотя бы предупреди меня. Я хочу держаться подальше от вас обоих, когда дерьмо попадет в вентилятор.

Я останавливаюсь на месте и смеюсь до самого потолка.

— Почему ты ревнуешь? Ты же не пытаешься тусоваться со мной.

Он гримасничает.

— Это не имеет ничего общего с ревностью.

— Странно, потому что по какой-то странной причине твои слова звучат очень похоже на нее.

Его кроссовки скрипят по кафельному полу, пока он съедает пространство между нами. Все в нем притягивает меня, несмотря на наши противоположные характеры. Мы как два магнита. С одной стороны, мы полярные противоположности, но если бы он перестал быть ослом, у меня такое чувство, что мы притянулись бы друг к другу.

— Ревность означает, что ты должна мне нравиться или, по крайней мере, я должен хотеть тебя. — Его потемневшие глаза скользят по моему телу, не в силах соответствовать его словам.

Он опьяняет мой мозг простым взглядом и изгибом губ. Должно быть, в моем мозгу перемкнуло какие-то провода, если меня привлекает его уровень жестокости.

— Мог бы меня обмануть.

— Как это?

Я наклоняюсь ближе, давая ему возможность заглянуть мне под блузку. Как я могу плевать на скромность, когда пытаюсь доказать свою точку зрения? На неделю с меня хватит его отношения.