Разрушенный
Шрифт:
Елена, мать ее, Гонсалес показала себя достойным противником.
Команда бегает по гаражу, проводя последние проверки перед Гран-при Австралии. Ксанакс, который я принял после завтрака, подействовал на мой организм, превратив мою тревогу в временную проблему прошлого. Я принимаю нужную дозу, чтобы притупить беспокойство и оставаться начеку, потому что последнее, что
Елена улыбается мне из угла гаража, злорадствуя по поводу своего предыдущего представления.
Я пользуюсь тем, что Элиас занят, чтобы поговорить с ней.
— Так вот как это будет между нами? Я толкаю, ты тянешь?
— Это зависит от обстоятельств. Ты собираешься быть задницей весь сезон?
— Я не знаю.
Искренне не знаю. Я не могу предсказать, когда дерьмо попадет в вентилятор.
— Как обнадеживающе.
Я издал негромкий смешок.
— Некоторые называют меня непредсказуемым.
— Это те же люди, которые оставили тебя в отключке рядом с писсуаром? Потому что они не ошибаются.
Черт. Она не сдерживается. Почему-то я нахожу это… освежающим.
Горе мне. Богатый мальчик, который заставляет всех и их матерей целовать мою задницу ради пятнадцати минут в центре внимания. Общение с такой, как Елена, напоминает мне о том, насколько я человек. Это смиряет и одновременно пугает меня до смерти.
— Говоря о непредсказуемости, я могу сказать то же самое о тебе. Сегодняшнее утреннее шоу было чем-то другим… Ты упаковала все эти ночнушки для меня?
Ее щеки приобрели лучший оттенок розового.
— Это то, что ты заслужил.
— Люди знают об этой твоей стороне?
— О той, которая не спускается без пинков и криков? О, да.
— Я бы предпочел, чтобы ты кричала, а не пиналась, но я играю, если это твоя изюминка.
Ее щеки из розовых превратились в кроваво-красные.
— Ты не можешь…
— Говорить с тобой таким образом? Я не могу рассказать тебе, как после твоего маленького шоу я дрочил на образ тебя, склонившейся над моей кроватью, пока я трахал тебя? Это был один из способов поднять мне настроение перед гонкой.
Глаза Елены блуждают по гаражу, останавливаясь где угодно, только не там, где я хочу.
Я щелкаю пальцами перед ее лицом.
— Ты можешь играть в свои маленькие игры, а я могу играть в свои. И уверяю тебя, я получаю от этого больше выгоды.
Член команды подзывает меня к себе, чтобы подготовить к гонке.
— Я лучше пойду. Наслаждайся Гран-при.
Мне нравится проникать под ее кожу. Елена гладкая, загорелая, и я не прочь поцеловать каждый сантиметр кожи.
Да. Я в полной жопе.
— Удачи. — Бормочет Елена себе под нос.
Я бросаю ей улыбку через плечо, прежде чем запрыгнуть в свою машину.
Экипаж подтягивает меня к моему третьему месту в квалификации. Место P3 ставит меня позади Ноа и Сантьяго, парней Бандини, которые сражаются с Маккой АО время каждого Гран-при.
Огнеупорное снаряжение защищает меня с
— Добро пожаловать обратно в игру. Лиам, Элиас и чертова тонна других позади тебя, так что продолжай в том же духе. — Крис, директор команды, говорит в командное радио. Он — человек который говорит много и без воды.
— Шины чувствуют себя хорошо. Двигатель горячий, как ад.
— Похоже, он работает. Я скоро проверю.
Моя машина рвет асфальт, круг за кругом. Я заезжаю на пит-лейн, давая команде две секунды на смену четырех шин. Резина встречает дорогу, проталкивая меня по пит-лейн, прежде чем я снова вступлю в гонку. После пит-лейна мне нужно проделать обратный путь в рейтинге.
— Лиам перед тобой. В следующем повороте пройди снаружи, а не изнутри. Подрежь его перед выходом на прямую. — Голос Криса доносится через крошечный наушник.
Моя машина подкрадывается к машине Лиама. В этом спорте все расписано до миллисекунды, а значит, важен каждый поворот — каждый чертов поворот шин. Я подъезжаю к машине Лиама сбоку, прежде чем затормозить. Он занимает внутреннюю полосу, как и думал Крис, а я остаюсь снаружи.
Моя машина проносится мимо машины Лиама, его двигатель не сравнится с моим. Я мчусь по прямой со скоростью более трехсот километров.
— А теперь верни Элиаса на его законное место. — Фыркает Крис в микрофон.
— Итак, в конец сетки? — выдыхаю между, мое дыхание становится все тяжелее по мере того, как двигатель прогревается позади меня.
Крис и мой главный инженер смеются, когда я вклиниваюсь перед Элиасом на следующем повороте.
— У тебя впереди только Сантьяго и Ноа. Покажи им, кто их папа.
Я разразился смехом. Красные машины Бандини сияют, выглядят глянцевыми под жарким солнцем. На одном из поворотов моя машина притормаживает рядом с машиной Санти, но он снова оттесняет меня на третье место. Его машина занимает центр дороги, но я пристраиваюсь за ним, мое переднее крыло поднимается вверх. На следующем повороте я подъезжаю к его машине сбоку, прежде чем толкнуть ее вперед. Его шины визжат от резкого торможения.
— Отличная работа. Твой ход будет интересной темой на пресс-конференции. Джеймс Митчелл просто охренеет, если ты победишь его парней.
Последний, но не менее важный, Ноа Слэйд. Четырехкратный чемпион мира Формулы-1 и новоизбранный президент отряда.
— Парней пиздоболов. — Он тормозит меня перед следующим поворотом.
Я чертовски хочу этой победы. Для себя, для команды, для моего чертова здравомыслия. Победа означает преодоление моих сомнений в себе. Первое место означает, что я достоин фанатов, которые заботятся обо мне настолько, что носят номер моей машины. Финиш на подиуме устанавливает планку и делает время, проведенное вдали от мамы, стоящим того.