Разрушение
Шрифт:
Я выругалась из-за этого вторжения. Не потому, что это было больно, нет, я была насквозь мокрой и готовой для него, но проклинала, потому что он чувствовал себя так чертовски хорошо.
Кай накрыл мой рот своим. Я хотела сопротивляться, правда хотела, но у моего тела были другие планы. Мой рот открылся, позволяя его языку скользнуть внутрь и потанцевать с моим. Мои зубы нашли его пухлую губу, и, желая, чтобы он знал, что я зла на него, я сильно прикусила ее. Металлический привкус крови наполнил мой рот, но этот садистский ублюдок,
– Ты думаешь, меня беспокоит, что ты кусаешь меня, детка?
– кровь стекала с его губы на подбородок.
– Ты можешь кусать меня сколько угодно. Я с радостью пролью кровь за тебя, Звезда, особенно когда моя кровь смешается с твоей, делая нас одним целым.
Христос.
Он собирался свести меня в могилу, и это был чертовски замечательный способ уйти.
Кай толкнулся сильнее, идеально задевая это сладкое местечко, в то время как его рука переместилась туда, где мы были соединены, и он начал тереть мой клитор. Прошло совсем немного времени, прежде чем мои проклятия превратились в крики удовольствия и требования большего, когда я достигла точки невозврата.
А потом этот ублюдок перестал двигаться и убрал руку.
– Черт возьми, Кай, не останавливайся, - мяукнула я, ненавидя себя за желание умолять его продолжить. Он возвышался надо мной, но опустил голову, так что наши носы практически соприкасались. Он снова вошел в меня, но в нарочито медленном темпе, мучая меня и заставляя снова скулить.
– Пожалуйста, Кай, мне нужно кончить.
– Скажи это, - прорычал он с самодовольным удовлетворением на лице. Ублюдок знал, что подталкивает меня, а я была недостаточно сильна, чтобы сопротивляться ему.
– Пошел ты, - ответила я, но на этот раз в моих словах не было жара.
Он снова медленно вышел, но на этот раз резко вошел в меня, подталкивая меня еще немного ближе к краю.
– Я могу заниматься этим весь день, Райли, - сказал он с болезненной усмешкой на окровавленных губах.
– Скажи. Это.
Я больше не могла сдерживаться.
– Черт! Я люблю тебя, Кай. Я чертовски люблю тебя, ты, упрямый мудак!
На его лице появилась прекрасная улыбка, которая прогнала остатки гнева и послала по мне волну тепла.
– Ты же знаешь, что теперь я никогда не отпущу тебя, звезда. Вот так, ты и я, навсегда, - его толчки возобновились в более быстром темпе, нам двоим нужно было найти разрядку вместе.
– Если ты когда-нибудь снова подумаешь о том, чтобы бросить меня, Райли, клянусь всем святым, я покончу с тобой, а затем покончу с собой и последую за тобой в загробную жизнь, потому что без тебя я не смогу жить дальше.
Его слова были как удар ножом в грудь, его боль обрушилась на меня, как товарняк. Слезы наполнили мои глаза и потекли по щекам от его слов и всепоглощающей потребности кончить так чертовски сильно.
Кай слизывал выступившие слезы,
Когда Кай врезался в меня в последний раз, доводя до блаженной кульминации, он прорычал мне на ухо два коротких слова, опустошая свой член, заставляя меня погрузиться во второй оргазм.
– Выходи за меня замуж.
Глава 20
Кай
Я никогда не задумывался о браке. Конечно, я знал, что хочу провести остаток жизни с Райли, но я был так сосредоточен на том, чтобы она влюбилась в меня, что не остановился, чтобы подумать, как на самом деле выглядит наше будущее.
Но в ту секунду, когда она выкрикнула мне эти три слова, меня пронзила молния образов того, каким могло бы быть наше будущее. Она шла к алтарю в свадебном платье, она стала моей женой, моей королевой, и однажды вынашивала моего ребенка.
Моего наследника.
Это был не вопрос. Я не делал ей предложения и не давал ей выбора, я говорил ей. Приказывал ей выйти за меня замуж. Райли вскрикнула, когда оргазм захлестнул ее, но она никак не показала, что услышала меня.
Как только я выпустил в нее всю сперму до последней капли, я не сразу пошевелился. Вместо этого я навис над ней, мой член подергивался в своем любимом месте. Я покрывал легкими поцелуями ее щеки, милый носик, пухлые губки и спускался к нежной шее, пока она восстанавливала дыхание.
Я не мог поверить, что она здесь. Она была реальной, а не плодом моего воображения. Когда она вышла из ванной раньше, я подумал, что все еще сплю, а потом, когда пришло осознание, что она действительно там, я был чертовски взбешен. Не потому, что я не был в восторге от встречи с ней, а потому, что я был напуган.
Она была здесь, говорила мне, что вернулась, и все, о чем я мог думать, это о том, как больно было видеть, как она уходит от меня, как легко ей было сесть в машину и позволить Майлзу увезти ее.
Я сказал ей, что двигаюсь дальше, но это не могло быть дальше от истины. Агония, которую я испытывал в течение последних двух дней, становилась глубже с каждой секундой, пока не стала невыносимой, тяжестью, которую я просто не мог взвалить на свои плечи. Если она передумает и снова уйдет, я чертовски хорошо знал, что не смогу пережить эту боль во второй раз.
Поэтому я сделал то, что, черт возьми, делал всегда, когда меня загоняли в угол.
Я набросился на нее, ранил словами и оттолкнул. Пока она не сказала, что любит меня, и тогда деньги упали.