Разрушение
Шрифт:
Слезы, которые я сдерживала, снова хлынули, и первая слеза скатилась по моей щеке, когда я посмотрела в его темные глаза. Его глаза проследили за ней, и, шагнув вперед, он смахнул его большим пальцем, кончиком подушечки оставив огненный след, который мог вызвать только Кай.
– Я не могу попрощаться с тобой, - прошептал он, обхватив ладонью мою щеку.
– Это чертовски тяжело. Но что я скажу, так это спасибо. Спасибо, что вошла в мою жизнь и изменила меня. Даже если мне удалось побыть с тобой недолго, это было лучшее, черт возьми, время в моей жизни. Мне
Его голос дрогнул, не давая ему сказать что-либо еще, и когда потекли слезы, он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в лоб. Я зажмурила глаза, чтобы не дать вырваться рыданию.
Отстранившись, он бросил последний взгляд на Энджел позади меня, прежде чем одарить меня легкой улыбкой, которая останется со мной навсегда.
А потом он вышел из комнаты и из моей жизни.
Глава 17
Кай
Я смотрел ей вслед. Из уединения своего офиса я наблюдал за камерой с уровня парковки, как Майлз загружал Джейн, Энджел и причину моего проживания в машину со всеми их вещами.
Должно быть, я был мазохистом. Должно быть, мне нравилось мучительное чувство, когда мое сердце вырывали из груди и тысячу раз кололи иглой, потому что я не мог отвернуться от экрана.
На долю секунды Райли заколебалась, садиться ли в машину. Вопреки себе, я позволил образам, как она бежит обратно в мои объятия, прокрутить их в моей голове. Но она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, а когда они снова открылись, на ее лице была написана новая решимость. Она скользнула внутрь рядом с Энджел, и Майлз закрыл за ней дверь.
Моя рука крепче сжала бутылку виски, которую я держал в руках всю ночь, сжимая ее так сильно, что было чудом, что стекло не треснуло. Алкоголя было недостаточно, чтобы притупить боль в моей груди, которая усилилась в миллион раз, когда машина ожила.
Майлз направился к выходу, но его быстро затопили три черных внедорожника, набитых наемниками "Аполлона", прибывшими ночью. Они были вооружены в пух и прах, и им было поручено доставить Райли на конспиративную квартиру. Я ни за что не хотел рисковать еще одной засадой.
Когда машина выехала из гаража, я вскочил со стула и встал, чтобы выглянуть в огромные окна, окружавшие мой офис. Не в силах отвести взгляд от колонны, выезжающей на улицу, я сделал большой глоток из бутылки, чтобы удержаться от того, чтобы не поднять трубку и не потребовать, чтобы Майлз развернул гребаную машину.
Виски обожгло, когда я сглотнул, но боль в горле была блаженным облегчением от боли в сердце. Я сделал еще один глоток, отчаянно нуждаясь в спиртном, чтобы заглушить все, что я чувствовал.
Я не сводил глаз с машины, пока она ехала по городу, мое черное сердце разрывалось на части по мере того, как расстояние между нами увеличивалось.
Мне стало интересно, думала ли Райли обо мне в этот самый момент.
Неужели она дрожала от желания в последний раз ощутить мою кожу? Изнывала ли она от желания еще раз почувствовать, как мои губы прижимаются к ее губам?
Потому что я чертовски уверен, что так оно и было.
Когда машина сделала последний поворот, прежде чем полностью скрыться из виду, я снова поднес бутылку ко рту. Только на этот раз я не стал делать глоток, я залпом выпил его, надеясь, что алкоголь неминуемо ударит по моим венам и даст мне покой, которого я так жаждал.
Я проинструктировал Майлза поехать с ними на Юг Франции, чтобы убедиться, что они благополучно доберутся, а у Райли было все, что могло понадобиться ей и Энджел. Я не признавал ту крошечную часть, которая знала, что я отправил Майлза с ней на случай, если она передумает и вернется ко мне.
Учитывая отсутствие Майлза, я решил дать себе двадцать четыре часа. У меня были проблемы, с которыми нужно было разобраться, с Хендриксом, Торном, даже с этой шлюхой Блейз можно было разобраться. Но пока им придется подождать. Впервые в жизни я собирался сделать то, в чем отказывал себе, сколько себя помню.
Я собирался погоревать.
Не ради Дэнни. Не ради Тео, и уж точно не ради этого мудака, Хендрикса, пусть он гниет в аду, мне все равно. Нет, я собирался позволить себе скорбеть по единственному человеку, который все еще был жив, но оставил в моей жизни зияющую дыру, которая никогда не будет заполнена снова.
Двадцать четыре часа - это все, что я могу себе позволить. Позволить мне устроить мою гребаную вечеринку жалости, а потом я пойду дальше.
Как будто это было бы так просто.
Хорошо, что Райли ушла, ее не было бы здесь, чтобы отвлекать меня от принятия решений. Я бы не беспокоился постоянно, в безопасности ли она. Я смог бы переориентироваться и привести в действие планы, которые я уже сформулировал за то короткое время, что прошло с тех пор, как я узнал, что Хендрикс был настоящим предателем.
По крайней мере, это то, что я пытался сказать себе.
Алкоголь, наконец, подействовал, пока я смотрел на тихие улицы, надеясь, черт возьми, что машина снова появится, и Райли вернется ко мне. Но, конечно, этого не произошло.
Приятное гудение пробежало по моему телу. Но вместе с ним пришло изнеможение.
Я бодрствовал целых двадцать шесть часов, бодрствовал всю ночь, приводя в действие планы. Чтобы подтвердить лояльность ко мне и имени Вулф. Распространить слух, что Хендрикс находится в розыске, и любой, кто доставит его ко мне живым, будет щедро вознагражден, а любого, кто будет уличен в сотрудничестве с ним, постигнет участь похуже смерти.