Разрушь преисподнюю!
Шрифт:
2 октября, суббота
Утром за окном опять моросил дождь, и конца ему видно не было. Когда Глеб отправился в шкаф на пробежку, Даша спала. А когда вернулся и встал под душ, в квартире пахло свежепомолотым кофе. Даша заглянула в ванную.
– Опять удрал, морда? Колокольчик, что ли, к тебе привешивать?
Глеб пригрозил, вертясь под ледяными струйками:
– Вот разбужу тебя чуть свет, будешь ворочаться да хныкать: «Ой, дай поспать! Ой, глаза не разлипаются!»
Даша поводила пальцем
– Никогда не смей предполагать худшее! Понял?!
– Понял. – Глеб выключил воду. – Сычова не звонила?
Даша мотнула «конским хвостом».
– Не-а. Как провалилась. Я звонила им домой – глухо. Мобильники тоже отключены и у нее, и у Стаса.
Растираясь полотенцем, Глеб пробормотал:
– Что за черт? Хоть бы тут без сюрпризов.
– Зато звонил Илюшка, – утешила Даша. – Скоро придет.
– И девиц в сумраке» не испугается? – улыбнулся Глеб.
– Прекрати, на работу он все же ходит, – заметила Даша.
Во время завтрака позвонил генерал Рюмин.
– Простите, что отвлекаю в выходной, – сказал он Глебу. – Хочу лишь уточнить: насчет японского гангстера вы серьезно? Как его там…
– Ямото Кае. Вполне серьезно, Борис Викторович. Он убил Ричарда Мак-Грегора.
– То есть, если я правильно понял, вы беретесь его изловить и представить нам на блюдечке? Вместе с доказательствами, разумеется.
Глеб подмигнул подслушивающей Даше.
– Да, Борис Викторович. Всегда стремлюсь услужить ФСБ.
Генерал хохотнул.
– Надеюсь, вам не наскучит.
– Как там наш майор? – полюбопытствовал Глеб. – Поменял ориентиры?
– О-о! – вновь хохотнул Оксфорд. – Перековался полностью. Не за страх, а за совесть служит. Но знаете, Глеб Михайлович, что самое забавное. Самое забавное, что я воспринимаю ваши… не знаю даже, как назвать… скажем, чудеса. Я воспринимаю их уже почти на бытовом уровне. Ей-богу, не смешно ли? – Оксфорд дал отбой.
Даша отодвинула ухо от трубки.
– Воспринимает он, блин! Видел бы золотой унитаз в алмазах!
Глеб строго посмотрел на нее.
– В этом нет государственной необходимости. – И почесал трубкой нос. – Хорошо хоть Луганский отцепился.
Майор Луганский, невзирая на субботу, в постели не залеживался. Он принял душ, побрился и подстриг усики. Затем плотно и со вкусом позавтракал. После чего надел перед зеркалом сорочку, галстук и костюм. Побрызгал парфюмом и, разумеется, тщательно причесался. И лишь после этого зашел в спальню, где сладко спала жена.
– Пока, Лизавета. – Он чмокнул жену в скулу. – К ужину не жди.
Лениво повернувшись, жена приоткрыла глаза. Она была миловидной шатенкой, правда, несколько располневшей.
– Ты в своем репертуаре, – протянула она капризно. – Думала, сходим куда-нибудь. Выходной все же.
Луганский вздохнул.
– Знаешь ведь мою чертову работу. В Тверь надо сгонять, Лиз. Может, вообще вернусь к утру. Но завтра сходим, куда захочешь.
Жена зевнула.
– Юрастик, ты урод. – И перевернулась на другой бок.
Луганский пригладил усики.
– Урод на государственной службе, – уточнил
В прихожей он надел замшевую куртку, глянул напоследок в зеркало и вышел из квартиры.
Между тем у подъезда, на асфальтированной площадке, среди прочих машин стоял коричневый джип «Ниссан». В нем затаился Ямото Кае. Глава клана Черная Саранча решил теперь угонять лишь автомобили отечественного производства: в них он ощущал наибольший комфорт. Дом уса-тика из спецслужбы путем слежки Ямото обнаружил еще в понедельник, но только вчера постановил от усатика избавиться. И предпочтительно – до встречи с чокнутым толстяком, которая состоится сегодня в три часа и на результат которой дружок из ФСБ может повлиять негативно. Тем более что похищение зеленоглазой девчонки сорвалось и толстяк способен заартачиться. Но ничего, с ним Ямото как-нибудь разберется, а затем, покончив с Ньюгартами, выяснит отношения с чванливым ублюдком Абэ Сато, человеком-кондором: пусть узнает, что значит встать на пути Черной Саранчи. Но сейчас главное – устранить спецслужбиста, и время поджимает. Если этот хлюст до двух не выйдет к своему «Опелю», придется с ним отложить, увеличив тем самым степень риска…
Тут, к своему облегчению, Ямото узрел выходящего из подъезда Луганского. Правда, рядом с усатиком семенил какой-то тип (очевидно, сосед) под зонтиком и с пятнистым догом на поводке. Тараторя на варварском своем языке, соседи дошли до золотистого «Опеля», в который усатик влез и поехал. Тип с догом помахал ему рукой. Ямото, в досаде помянув администрацию ада, рванул следом.
Погоня, впрочем, не состоялась. У ближайшей автобусной остановки усатик выскочил из машины к пышногрудой высокой блондинке. Они обнялись и поцеловались взасос. Затем юркнули в «Опель» и укатили. На сей раз Ямото следом не поехал. Блондинка внушила ему уверенность, что до встречи с чокнутым толстяком усатик не освободится и ничему помешать не сможет. В таком случае ликвидацию можно отложить.
Лишние хлопоты Ямото были ни к чему. Он извлек из кармана две миниатюрные фляжки и глотнул из каждой.
После завтрака Глеб сел за пишущую машинку, однако стук ее сегодня звучал вяло. И фломастер в Дашиной руке, то вздрагивая, то замирая, утратил редакторскую непреклонность. Работа над романом явно не шла. Глеб выдернул из машинки лист, скомкал и швырнул в корзину.
– Где Сычова, черт возьми?! Где героиня моей бессмертной прозы?!
Даша сердито предложила:
– Пора эту Сычову переименовать в Сучову!
Глеб вздохнул.
– Не лучше ли еще разок позвонить?
Взяв с холодильника телефон, Даша набрала номер. Потом другой номер. Потом – еще один.
– Та же картина, – отрапортовала она. – Дома тихо, мобильники не отвечают. Может, съездим к ним?
Глеб пожал плечами.
– Смысл? Были бы дома, сняли бы трубку. А так… где их искать?
Даша шваркнула телефон о стол.
– Придушила бы обоих!
Раздался звонок в дверь.
– Ну вот, – сказал Глеб, – явился тот, кто придушит меня.