Разрушь меня
Шрифт:
— Я не могу потерять ее. — Признание вырывается из моей груди. — Николай, я... — Мои тщательно выстроенные стены рушатся, когда правда обрушивается на меня. — Я люблю ее.
Мои братья обмениваются взглядами, но никто не смеется над моей минутной слабостью. Они понимают. Впервые в своей жизни я в ужасе, но не из-за смерти или неудачи, а из-за того, что буду жить в мире без нее.
— Мы найдем ее, — твердо говорит Николай. — Чего бы это ни стоило.
Я провожу рукой по волосам — редкое проявление волнения.
— Возможно, есть только один способ покончить с этим быстро. — Слова на вкус как пепел во рту. — Сделка. Катарина в обмен на Наташу.
Лицо Эрика искажается от боли, его обычная стоическая маска трескается. Выражение его глаз отражает боль в моей груди — муку выбора между долгом и любовью.
— Брат... — начинает Николай, но я обрываю его.
— Я знаю, о чем прошу. — Мой голос остается твердым, несмотря на бурю, бушующую внутри меня. — Но каждую минуту, когда она в их руках... — Я не могу закончить предложение.
Эрик отворачивается, его плечи напрягаются. Мы все знаем, на что способны люди Лебедева. Те же методы, которые мы использовали бесчисленное количество раз против наших врагов. Мысль о том, что Таш пройдет через это, вызывает у меня желание сжечь мир дотла.
— Должен быть другой способ, — говорит Алексей, порхая пальцами по клавиатуре. — Дай мне время отследить...
— Время — это именно то, чего у нас нет. — Я встречаюсь взглядом с Эриком, когда он поворачивается обратно. — Я бы не просил, если бы...
— Я знаю. — Голос Эрика хриплый. — Но Катарина... она больше не просто разменная монета.
Тяжесть того, о чем я прошу, тяжело ложится между нами. Я не единственный, кто нашел то, за что стоит бороться, за что стоит умереть. Эрик неожиданно нашел любовь в нашей пленнице, и я прошу его отказаться от нее, чтобы спасти мою.
Я поворачиваюсь к Эрику, изучая его напряженную позу. — Катарина хочет оставаться пленницей? — Вопрос повисает в воздухе между нами. — Конечно, возвращение ее к прежней жизни не означает для тебя конец света, если только она не чувствует того же.
Челюсти Эрика сжимаются. Его обычная стоическая маска на мгновение сползает, обнажая вспышку уязвимости, которую я редко видел в моем закаленном в боях брате.
— Она... — Он проводит рукой по своим коротким волосам. — Мы это не обсуждали.
Я изучаю лицо Эрика, узнавая тьму, которая мерцает в глубине его глаз. Мой брат всегда был самым опасным из нас всех — тем, кто с трудом сдерживает свои жестокие порывы под маской контроля.
— Что случилось? — Я сохраняю нейтральный тон, хотя могу догадаться. Одержимость Эрика Катариной была очевидна с самого начала.
Он отворачивается, его плечи напряжены. — Я не мог...
Подтекст тяжело повисает в воздухе. Эрик никогда не умел себя сдерживать. Тот факт, что он говорит об этом, говорит мне о том, как глубоко Катарина залезла ему под кожу.
— Теперь она добровольно подчиняется? Мне нужно знать, с чем мы имеем дело и какие осложнения могут возникнуть, если мы используем ее как разменную монету.
Руки Эрика сжимаются. — Иногда она сопротивляется. Иногда нет. — Его челюсть двигается. — Я не всегда предоставляю ей выбор.
Алексей тихо ругается, но я взглядом заставляю его замолчать. Мы все здесь монстры — я не в том положении, чтобы судить методы Эрика добиваться того, чего он хочет. Мои отношения с Наташей, возможно, и начались по обоюдному согласию, но я был таким же собственником, таким же контролирующим.
— А если мы вернем ее Лебедеву? — Я настаиваю. — Она расскажет им, что произошло?
Глаза Эрика встречаются с моими, и я вижу притаившегося в них хищника. — Она не сделает этого. — В его голосе слышится резкость, от которой даже мне становится не по себе. — Но я не хочу ее отпускать.
Его собственнический тон отражает мои собственные чувства к Наташе. Но прямо сейчас ее безопасность должна быть на первом месте, даже если для этого придется заставить Эрика отказаться от своей навязчивой идеи.
Глава 32
ТАШ
Холодный бетон впивается мне в колени, когда мужчины толкают меня на пол. Мои запястья горят от кабельных стяжек, а сердце колотится о ребра. В комнате пахнет плесенью и чем-то металлическим — кровью, бесполезно подсказывает мой разум.
Высокая фигура выступает из тени. Его дорогой костюм резко контрастирует с мрачным окружением. Игорь Лебедев. Я видела его фотографию в новостных статьях, всегда рядом со словами вроде «олигарх» и «предполагаемые связи». Но эти стерильные снимки не передали хищного блеска его серо-стальных глаз или того, как его присутствие заполняет пространство подобно ядовитому газу.
— Мисс Блэквуд. — Его акцент обволакивает мое имя, как колючая проволока. — Добро пожаловать в мое скромное заведение.
Я заставляю себя встретиться с ним взглядом, хотя каждый инстинкт кричит отвести взгляд. Его идеально ухоженные руки небрежно покоятся в карманах, но в том, как он изучает меня, нет ничего случайного — как ученый, изучающий образец под стеклом.
— Должен признаться, мне было любопытно познакомиться с женщиной, которая так... отвлекает Дмитрия Иванова. — Он медленно кружит вокруг меня, его кожаные ботинки стучат по бетону. — Хотя я не вижу привлекательности, которая заставила бы его так глупо ослабить бдительность.