Разобщённые
Шрифт:
— Что ты там делаешь? — спрашивает Мираколина.
Вместо ответа он хватает её за руку. Девочка ахает.
Штырь, к которому привязана правая рука, покрепче, но он тоже покрыт ржавчиной, да к тому же ещё и страшно шершавый. Лев понимает — эту штуковину ему не сломать, поэтому пробует другой подход: начинает двигать запястье вверх-вниз. Капроновый шнур трётся о жёсткую шершавую поверхность штыря, постепенно пластик уступает, стирается, и наконец шнур рвётся. Правая рука тоже свободна. Лев отирает кровь с запястий о матрас и выбирается из-под кровати.
— Как тебе это удалось? — изумляется Мираколина.
—
Осмотрев путы Мираколины, Лев запускает руку под её матрас и нащупывает там точно такой же ржавый металл. Отодвинув койку девочки от стены, он принимается ногой колошматить по спинке, пока штыри, к которым привязаны руки Мираколины, не ломаются. Теперь ей только остаётся выпростать руки из капроновых петель. Свобода!
— Всё нормально? — спрашивает Лев. Она кивает. — Хорошо. А теперь выбираемся отсюда. — Но в ту же секунду, когда он опирается на правую ногу, она подворачивается в лодыжке. Лев корчит гримасу. Ну вот, теперь он хромой.
— Что с тобой? — беспокоится Мираколина.
— Кажется, растянул лодыжку, когда стучал по штырям, — говорит Лев. Мираколина подставляет ему плечо, и они идут к двери.
Распахнув её, они сразу понимают, где находятся. Это хижина, затерянная в лесу, в такой глуши, что они могли бы орать во всю мочь своих лёгких хоть неделю — их никто не услышал бы.
От порога хижины убегает тропинка; наверно, надеется Лев, она ведёт к дороге побольше. Он пытается опереться на больную ногу — и снова лицо его искажается от боли. Мираколина продолжает поддерживать его, он с благодарностью принимает её помощь и ковыляет, обнимая её одной рукой за плечи.
Когда они отходят на приличное расстояние, он говорит:
— Вот теперь я точно не смогу обойтись без твоей помощи. Нужно предупредить моего друга.
Она сбрасывает его руку со своего плеча, и он едва не падает, но удерживается на ногах.
— Не стану я тебе в этом помогать! Твой друг — не моя проблема!
— Ну посмотри же на меня! Я еле-еле хожу. Я сам не справлюсь!
— Я доставлю тебя в больницу.
Лев мотает головой.
— Когда я отправился к Кавено, то нарушил условия досрочного освобождения. Если меня поймают, то засадят пожизненно.
— Только не надо меняв этом обвинять!
— Я только что спас тебе жизнь, — напоминает ей Лев. — Ты хочешь отплатить мне за это, поломав мою?
Она смотрит на него почти с той же ненавистью, что в самый первый день, когда они встретились.
— Этот орган-пират доберётся до пещер раньше нас. Какой тогда смысл идти туда? — И тут она внимательно всматривается в Лева, словно стараясь прочитать его мысли, и восклицает: — Твой друг вовсе не там!
— Нет.
Она вздыхает.
— Так я и думала.
55 • Мираколина
Мираколина не из тех, кто склонен поддаваться порывам. Всё должно быть тщательно и заблаговременно спланировано. Вот ведь и её побег из замка Кавено — не просто бегство наобум, как придётся и куда придётся, а результат скрупулёзной подготовки. Поэтому, когда здесь, на этой лесной тропинке её охватывает непонятный порыв, она сама оказывается к нему не готова.
— Я не буду тебе помогать, пока не свяжусь со своими родителями, — заявляет она и вдруг осознаёт, что этими самыми словами вступает
— Нельзя! Если ты позвонишь родителям, они узнают, что фургон, который вёз тебя в лагерь, атаковали не орган-пираты. А тогда деятельность Кавено и его команды будет подставлена под удар!
— Если для тебя так важны их дела, почему ты сбежал?
Он переминается с ноги на ногу, и лицо его снова искажается от боли.
— Потому что это правильные дела, — говорит он. — Просто это не для меня.
Мираколина озадачена. Какой же он непоследовательный! Никаких принципов у человека! Раньше, когда она была почти незнакома с Левом, ей было проще относиться к нему: есть проблема по имени Лев и её надо решить, только и всего; но теперь... Этот мальчик — прямо какой-то ходячий парадокс. Сначала он идёт на массовое убийство, не останавливаясь перед тем, чтобы разорвать клочья заодно и самого себя, а потом предлагает орган-пирату свою жизнь в обмен на жизнь Мираколины! Как может один и тот же человек так метаться: то никакого уважения к чужим жизням — то самопожертвование, и ради кого? Ради девчонки, которой почти не знает! Это пощёчина тем истинам, которые определяли до сих пор бытие Мираколины: зло — это зло, добро — это добро, середины не существует; серых тонов не бывает, это иллюзия.
— Я свяжусь со своими родителями и дам им знать, что жива, — непреклонно заявляет она. — Представляю, как они обрадуются!
— Звонок можно проследить!
— Но мы же не будем торчать на одном месте? Если мама и папа заявят юнокопам, те будут знать только, где мы были, но не куда направляемся. — Секундная пауза и вопрос: — А куда мы направляемся?
— Ладно, думаю, ты можешь связаться с родителями, — сдаётся Лев, — но не спрашивай меня, куда мы двинемся. Чем меньше ты будешь знать, тем лучше.
И хотя в голове девочки словно загорается красная лампочка тревоги, она соглашается:
— Договорились.
А затем добавляет, уперев руки в бока:
— И кончай прикидываться, будто у тебя лодыжка болит. Если будешь и дальше так шкандыбать, мы далеко не уйдём!
Лев улыбается хитрющей улыбкой и уверенно опирается на «больную» ногу. Только сейчас до Мираколины доходит, что она проиграла в переговорах, даже толком не приступив к ним. Потому что ещё до того, как он попросил её о помощи, часть её — тайная, доселе скрытая от неё самой часть — уже решила отправиться вместе с ним.
56 • Лев
Нынешнее путешествие Лева к Кладбищу сильно отличается от предыдущего. В тот раз у него не было определённой цели, он исступлённо бродил кругами с израненной душой и кровоточащим сердцем, уже полностью созревший для роли хлопателя-самоубийцы.
Сначала у него был спутник — СайФай, и ещё мальчик, который жил внутри СайФая и даже не догадывался, что его расплели. А потом Лев оказался в полном одиночестве — лёгкая добыча для охотников за теми, кто упал на самое дно, охотников, подкрадывающихся исподтишка, словно москиты. Они предлагали ему помощь, и крышу над головой, и еду, но на уме у них при этом были лишь кровь и разрушение. Краткое пребывание в резервации Людей Удачи подняло дух Лева, вернуло ему силы, но и оно закончилось трагедией, когда появились орган-пираты...