Разоблачение

Макмахон Дженнифер

– Это Сьюзи, – ответила мама. – Та самая, которая нарисовала Фрэнсиса.

– Где она теперь? – спросила Эмма.

Глаза ее матери подернулись дымкой; ее взгляд стал отстраненным, как будто она смотрела куда-то вдаль.

– Думаю, на западе. Куда-то в Калифорнию, насколько мне известно, она уехала. Но это было давным-давно.

Эмма все дальше уходила в лес по направлению к дороге. И чем ближе она становилась к шоссе № 2, тем гуще был лес. Вдоль дороги, на самой опушке, он становился почти непроходимым. Вьющиеся растения оплетали деревья

толстым покрывалом. Эмме нравятся плети дикого огурца, и она называет их плоды «яйцами дикобраза». Они овальные, колючие, волокнистые и сетчатые внутри, почти как мочалка. Ее мама говорит, что они принадлежат к семейству тыквенных. Отец называет их кактусовыми шариками. Мэл называет их инопланетными тестикулами, но это очень грубо. Как ни называй, плоды прикольные и почти самые любимые растения Эммы, не считая росянки.

Эмма еще не приблизилась к дороге, хотя она уже слышала шум проезжающих грузовиков и автомобилей, подскакивающих на ямах и буграх, еще не отремонтированных дорожными рабочими.

Среди палой листвы виднелся круг мухоморов, который, по словам Мэл, волшебное место, где собираются феи. Эмма не верит в волшебный народец, но, с другой стороны, она бы не поверила и в Дэннер, если бы не видела ее собственными глазами. Если однажды увидеть фею, это будет уже другая история.

Увидеть – значит поверить.

Эмма пересчитала мухоморы (семь штук, и хотя невежды считают это число счастливым, это решительно не так) и тыкнула в самый большой тонкой палкой. Из-под пластинок вылетели ядовитые черные споры. У рыб есть плавники и у грибов тоже. Она подумала, что грибам приходится дышать, как обычным людям, и это как-то успокаивающе подействовало на нее.

В тот самый момент, когда она хотела услышать подтверждение своих мыслей, то услышала свое имя, но это была не ее мама. Нет, это был голос с другой стороны, из лесной чащи.

Дэннер.

У Дэннер своя магия. Стоит лишь подумать о ней, как она появляется.

Эмма побежала на звук голоса туда, где деревья росли особенно густо и загораживали свет.

– Где ты? – прошептала она, опасаясь, что ее мать может услышать.

На дороге раздался автомобильный гудок.

– Сюда, – сказала Дэннер. Она была где-то рядом и, наверное, играла с ней в прятки. Иногда Дэннер вообще не показывалась, ее можно было только услышать.

Эмма на цыпочках стала пробираться между деревьями, стараясь не шуметь. Она хотела застать Дэннер врасплох. Потом она замерла и прислушалась, но до нее донеслись лишь звуки автомобилей, проезжающих по шоссе за деревьями. Далеких сверчков. Птичий щебет. Эмма медленно и осторожно продолжила продвигаться вперед, а потом обернулась.

Вот оно: слова, которые они с Мэл нарисовали на стволах деревьев. Красные буквы на гладких, серых буковых стволах.

По одному слову на ствол, поперек и вниз, заглавными буквами, – сообщение, которое должно было стать следующим шагом к воссоединению ее родителей.

Конечно, идея принадлежала Мэл. На следующий день после того, как они с Эммой разослали открытки, они бродили по лесу неподалеку от студии ее матери, заглядывали в окна и пытались застать

ее за каким-нибудь интересным занятием. Но она всего лишь рисовала цветы, что, по словам Мэл, было скучно и банально, вовсе не похоже на революционную художницу, о которой они читали в дневнике Сьюзи.

– Неудивительно, что твой отец ушел из дома, – прошептала Мэл, когда они выбрались наружу. Эмма с досады толкнула ее в бок, та зацепилась за корень и шумно рухнула в молодые кленовые заросли.

– Кто там? – позвала ее мать из студии.

Мэл выпрямилась и прошипела:

– Беги!

Эмма бежала всю дорогу от студии до шоссе, а ее мать выкрикивала угрозы насчет оружия и посягательства на чужую собственность. Но Эмма не знала, что Мэл тайком вернулась обратно и проникла в студию. Позже, когда они встретились у бассейна, Мэл достала из кармана тюбик с краской и сказала:

– У меня есть план. Мы возьмем эту краску, и…

– Он не сам ушел из дома, – неожиданно сказала Эмма.

– Что? – Мэл не любила, когда ее перебивали.

– Мой отец. Мама попросила его уйти.

Мэл сунула тюбик в карман и пожала плечами:

– Как угодно. Так ты хочешь узнать о втором этапе операции «Воссоединение» или нет?

– У меня есть загадка для тебя, – сказала Дэннер. Она прислонилась к дереву, на котором жирными буквами было выведено последнее слово. Сегодня она была одета в джинсы и футболку, но сверху накинула красный халат, который Эмма получила на Рождество.

– Хорошо, – сказала Эмма.

– Что такое «темное, но сделано из света»?

Эмма задумалась. Дэннер побарабанила пальцами по стволу дерева, все быстрее и быстрее; тем самым показывая, что время уходит. Она никогда не давала Эмме достаточно времени для ответа.

– Тень, – с улыбкой сказала она. Дэннер любит загадки.

– Мне нужно вернуться, – сказала Эмма. – Я должна оставаться рядом с домом, чтобы услышать маму, если она позовет.

Дэннер цокнула языком.

– Пустая трата времени, – заявила она и отступила в сторону, чтобы посмотреть на дерево.

– Но мне понравилась загадка, – возразила Эмма.

– Дело не в этом. Я говорю про надписи на деревьях. Думаешь, твои родители когда-нибудь придут сюда? Они уже видели?

– Нет, – призналась Эмма.

– А если и увидят, то несколько слов на деревьях ничего не изменят. Ты считаешь эти слова важными, потому что нашла их в дневнике, но ты даже не понимаешь, что они значат на самом деле.

Дэннер раскинула руки, и халат распахнулся, как крылья. Казалось, будто она вот-вот взлетит.

– Родители скажут мне. Я найду способ привести их сюда, а потом они все объяснят.

Дэннер фыркнула.

– Чего ты хочешь добиться, Эмма? Генри и Тесс ничего тебе не скажут. Если ты хочешь что-то узнать, тебе нужно додуматься самой.

– Но как же я это сделаю? – поинтересовалась Эмма.

– Расслабься, – с улыбкой ответила Дэннер. – Для этого у тебя есть я.

Глава 10

– Ты опоздал, – заявила Тесс, когда он появился в дверях.