Разоблачение
Шрифт:
– О, конечно, - она открывает дверь шире и показывает рукой в сторону его комнаты.
– Он с друзьями внизу.
08:18:52:11
Во многих домах Калифорнии (по крайней мере, в тех, где я была) нет подвала, поэтому для меня это ужасное место.
Я стараюсь не дрожать от страха, когда открываю дверь и начинаю спускаться в холодную, темную подвальную комнату. Но уже через две ступени я различаю голос Бена сквозь какую-то рок-музыку.
– Эли, люди мертвы!
– говорит он.
Я замираю на
Люди мертвы!
Парень, чьи губы созданы для меня, парень, из-за которого я иногда забываю дышать, этот парень знает о том, что гибнут люди.
Я пытаюсь удержать равновесие, восстанавливаю дыхание, я не хочу, чтобы они заметили меня прежде, чем я сама этого захочу.
– Кажется, мы уже решили, что это не твоя вина. Не ты их убил!
– говорит Элайджа.
– Нет, я не собирался их убивать, а это не то же самое, что я их не убил!
– Но мы не знаем, точно ли ты в этом виноват, - это уже Рид.
– Что значит “мы не знаем”, мы знаем! Он не виноват!
– отвечает ему Элайджа.
– Я просто говорю, что связь не означает то, что он виноват. Нам надо просто найти эту связь…
– Хватит умничать! Бен, это не твоя вина!
– говорит Элайджа.
– Нет, это я виноват! Нас бы тут не было, мы были, не были во все это втянуты, если бы не я!
– Неправда!
– Неважно, это не школьный эксперимент, это люди, жизни, настоящее!
– голос Бена повышается.
– Я выхожу из игры, пока не пойму, как все исправить, не причиняя никому вреда!
– Но мы уже почти все сделали, - Элайджа уже кричит, и я слышу, как что-то падает, разбивается, ломается.
Сердце ускоряется, я чувствую каждый удар пульса. По спине бежит пот.
– Он прав, мы…
– Думаете, мне больше всего надо? Вы видели, что стало с телами? Они даже не были похожи на людей! Я не собираюсь больше делать такое с живыми существами!
Тела. Ожоги. Они даже не выглядели как люди.
08:18:50:33
В легких больше нет воздуха, в венах - крови. Такое ощущение, что жизнь покидает меня. Я не могу сфокусировать зрение, я почти ничего не слышу.
Я смотрю наверх, пытаясь не допустить, чтобы полились слезы. Надеюсь, я не задохнусь от шока.
Через секунду земля опять возвращается под ноги, жизнь продолжает течь.
По голосам я определяю, что их владельцы слева от меня. Каждый из них намного больше и тяжелее меня и запросто уложит на лопатки. И я до сих пор не знаю, кто или что такое Бен Майклз.
Я не могу больше подслушивать.
Я тихонько снимаю рюкзак и вытаскиваю пистолет. Делаю глубокий вдох и надеюсь, что вспомню, как им пользоваться.
На моей стороне эффект неожиданности и оружие. Надеюсь, что с ними не сидит кто-то еще, и у них нет запаса винтовок.
Тела.
Все очевидно. Все понятно. И теперь только вопрос времени.
08:18:48:53
Я двигаюсь совершенно спокойно, контролируя дыхание и биение сердца. Пистолет держу двумя руками, прямо перед собой.
– Опять? ты что, издеваешься?
– Элайджа раскрывает руки в широком жесте.
Бен молчит, я смотрю на него, и мне кажется, что сейчас он начнет что-то говорить в свое оправдание, но в его глазах только паника. Он открывает рот, но не издает ни звука.
Каков мой план? Отличный вопрос. У меня его нет, но я должна быть спокойна.
Здесь нет оружия, здесь только старый ковер, стол с телевизором и стереосистема, шкаф с книгами и двд, часть из которых разбросаны по полу. По середине диван.
Они садятся, а я пытаюсь сохранить дистанцию и отхожу на пару шагов. Если я подойду слишком близко, Элайджа запросто выбьет у меня из рук пистолет.
– Джаннель, - хрипит Бен.
– Молчи, - получается намного грубее, чем я планировала. Я не должна допустить, чтобы эмоции вырвались наружу.
– Ты действительно знаешь, как пользоваться этой штукой?
– Элайджа делает шаг.
– Тебе не хватит смелости.
Хватит.
Элайджа не ожидал такого ответа. Но я вижу, что он верит мне.
Когда все трое на диване, я прислоняюсь к стене и опять пытаюсь унять дрожь. Делаю глубокий вдох.
– Держи руки на виду, - я киваю в сторону Рида, который держит руки в карманах.
– Мне не важно, кто будет говорить, но я хочу все знать - тела, радиационные ожоги и как вы во все это замешаны.
– А если мы не понимаем, о чем ты говоришь?
– спрашивает Элайджа.
Если они ничего мне не скажут, я не знаю, что мне делать.
Мой голос сбивается на последнем слоге. Я должна все выяснить, потому что отец мертв, и только я могу разрешить загадки, и пара придурков из моей школы не встанут на моем пути!
– Я должна все знать, - повторяю я, выравнивая руки с пистолетом.
Пульс опять отбивает ритм в ушах.
– Да пошло все, она не выстрелит в нас, - Элайджа встает.
– Ты не знаешь, на что я способна.
– Я не даю ему закончить начатое.
Мы говорим одновременно, и я не знаю, что случится дальше. Руки начинают потеть, воздух заканчивается.
Он перекрикивает нас, и мы оба замолкаем и смотрим на него.
Он запускает руки в волосы, и я понимаю, что стена недоверия сломлена.
– Все очень сложно, ты уверена, что хочешь все знать?
– спрашивает он.
– Ты же шутишь?
– кричит Элайджа.
Я смотрю на них, друзей с детства, и понимаю, что виновата, виновата в их явном расколе. Я уже давно прыгаю выше своей головы.