Разные судьбы
Шрифт:
А случай с Зориным… Не окажись тогда рядом Торубарова, неизвестно, чем бы закончилось ее объяснение с Валерием. Все-таки мужчина, сильнее ее. Хотя она не осталась в долгу у Тихона, но была благодарна ему.
Тогда, проводив Дашу домой, Лида вспомнила о Торубарове и решила зайти в штаб дружины. На Тихона составили протокол и вызвали милиционера, чтобы тот отвел его в камеру предварительного заключения. Там был откуда-то взявшийся Савельев. Он ручался за Торубарова «головой», просил отпустить его, но Женьке не верили. Подбитый глаз Зорина молчаливо свидетельствовал
Краснеева, появившись в штабе, сразу взяла инициативу в свои руки.
— За что вы задержали Торубарова? — строго спросила она.
— Извиняюсь, — вежливо проговорил дежурный по штабу. — А вы, собственно, кто?
— Спросите у этого проходимца, — кивнув на Зорина, отпарировала Лида. Валерий, видя, что его дело плохо, потянулся к двери, но Лида удержала его за рукав. — Подожди. Умел напакостить — умей и ответ держать.
Дежурный развел руками:
— Ничего не понимаю…
— И понимать нечего, — отозвалась Лида. — Этот хлюст полез ко мне, я ему съездила. А он и заорал, как резаный. Торубаров совсем не виноват, после подошел.
— Свежо предание, но верится с трудом, — улыбаясь, сказал милиционер, поглядывая на девушку. — Такими нежными ручками…
— Не верите, — задыхаясь от возмущения, кричала Лида и, не дав никому опомниться, повернулась к Валерию, ударила его по лицу. — Вот тебе за вторую подлость.
Валерий стукнулся затылком о стену. Краснеева снова занесла руку, но Тихон удержал ее.
— Не надо, Лида, не связывайся.
Окна штаба жалобно зазвенели от дружного хохота.
— Теперь верим, — давясь от смеха, сказал дежурный. — По почерку видно. Под обоими глазами симметрия.
Пристыженный Зорин, воспользовавшись суматохой, сумел сбежать. Немного погодя с миром отпустили Торубарова и Савельева.
Вспоминая все это, Лида старалась понять: почему к ней часто пристают парни, подобные Валерию? Неужели она своим поведением дает повод? Но Тихон-то ведь не такой. Он не был похож ни на кого.
«Милый большой ребенок, — с нежностью подумала она. — Напишу ему, пусть зайдет».
Соседки по койке давно подтрунивали: почему к ней никто из ребят не приходит?
Как-то Лида рассказывала любовную историю, которая, якобы, приключилась с нею, но одна пожилая женщина, лежавшая после операции, перебила ее:
— Хвалишься ты, девка, хвалишься. Мы-то видим, какие у тебя кавалеры.
— А что вы видите? — вспыхнула девушка.
— Все видим, — переглянувшись с другими, продолжала женщина. — Второй месяц лежишь.
Лида хотела сейчас же написать приглашение Торубарову, но удержалась. Вызывать только для того, чтобы доказать людям, что у нее есть парень, которому она дорога? Пусть уж лучше думают, что хотят. Детей с ними не крестить. А желание увидеть Тихона росло и росло, а вместе с ним появилась необычная для Лиды робость. Чаще стала разглядывать свое лицо в зеркало, подкрашивалась, но все равно оставалась недовольна собой. Глаза стали еще больше, скулы
Наконец сняли гипс, и Лиде стало легче, словно этот груз сняли не с плеча, а с самого сердца. Правда, каждое резкое движение еще причиняло боль в ключице, но она уже не чувствовала скованности. Врачи запретили пока подниматься с постели.
— Перестраховщики! — возмущалась девушка, поглаживая больное место. — Да я хоть сейчас на работу. Кость будто электросваркой прихватило. Скорее на здоровом месте сломается, чем здесь.
Лида попробовала читать, но книга почему-то вызвала грусть. Отложила книгу, задумчиво смотрела в потолок, пытаясь сосредоточиться. Вдруг скорее почувствовала, чем увидела обращенный на нее взгляд и невольно повернула голову.
В дверях стоял Тихон. Обе руки были заняты свертками. Халата хватало всего до пояса. Встретившись со взглядом Лиды, шагнул вперед и сразу озарил палату широкой добродушной улыбкой.
Лида ойкнула и уронила книгу.
— Откуда ты взялся?
Теперь улыбка Тихона стала виноватой.
— Да вот… Пришел. Не дождался приглашения.
— Ну, раз пришел — садись, — ободряюще сказала Лида, глазами показывая на табурет, стоявший возле кровати.
Торубаров сложил на тумбочку свертки и осторожно присел. Больные, которые могли ходить, дипломатично удалились в коридор.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Тихон.
— Хорошо. Сегодня гипс сняли. Через месяц выпишут. Что нового в депо?
Тихон прокашлялся в кулак.
— Душно что-то, — проговорила девушка.
Торубаров, скрипнув табуретом, поднялся и открыл форточку. С улицы ворвался ворчливый шумок, словно там кипел большой котел.
— Нового говоришь? — а сам подумал: «Сказать про Дашу? Нет, не стоит», — и продолжил: — Нового много.
Лида, забывшись, хотела подняться, но нечаянно задела больное место, сморщилась и бессильно опустилась на подушку.
Тихон кинулся к ней, поправил под головой подушку и попросил:
— Ты лучше не шевелись. Лежи.
Его ладони коснулись волос девушки, и она почувствовала, как сердце заполняет мягкое, волнующее тепло. Было приятно осознавать себя беспомощной и по-детски зависимой от забот, лежать вот так, закрыв глаза, ни о чем не думать.
— Ничего, ничего, — прошептала она. — Рассказывай.
— О чем? — не понял Тихон.
— О новостях. Сам же говорил — новостей много.
— Да, верно, — вздохнул Торубаров. — Не знаю с чего и начать.
— С самого начала. Мне все интересно.
— Тогда слушай. Вчера нашей бригаде звание коммунистической присвоили. Это первая новость.
— Поздравляю.
— А еще… — замялся Тихон, но набравшись мужества, одним духом выпалил: — Я ордер на комнату получил. Как молодожену дали, вместе с Савельевым.
— Вот как, — оторопела Лида. — Женился, значит? Это в твоем возрасте даже очень хорошо.
— Это Женька подстроил. Себе получал и на меня… А я еще не уверен. С тобой хочу посоветоваться.