Разные судьбы
Шрифт:
Зорин, довольный тем, что Колосов уселся, увлеченно продолжал прерванный разговор:
— И вот представьте себе: перед тобой, так сказать, новый объект. Привлекательный, но неприступный. Недотрога! Но надо помнить: она — женщина! Знаете, сердце женщины похоже на пластилин. Умелые, руки могут придать ему любую форму.
Николай слушал Зорина, и ему казалось, будто все, что тот рассказывал, он уже где-то слышал. Где же? «Было, было уже так, — напрягал он память. — Также пили вино, курили табак… А вместо лиц были серые
— Ты к ней с подходцем, ближе и ближе, — продолжал Зорин. — Закрепляешься на занятых позициях и наступаешь дальше. И вот ты у цели. Но сразу кидаться нельзя. Охладей к ней немного. Можешь даже повод дать для ревности. Вот тогда порядок и полное тебе удовольствие. Эх! — Валерий потянулся будто после хорошего сна и замолк, Савельев приоткрыл рот и смотрел на Зорина замаслившимися глазами. Колосов злился. Где же он все-таки встречал подобное?
Далекой, затхлой стариной тянуло от этих людей.
«А-а-а, — протянул он. — Вспомнил. Так же было в повести Куприна «Яма». С усмешкой спросил Зорина:
— И надолго тебе это удовольствие?
— Зачем? Разве их мало? Когда узнаешь поближе, выясняется, что она такая же, как и все. Так же говорит глупости, так же плаксива. Знаешь, женщина не может жить без слез, как поп без обедни. Но их слезам не надо придавать значения.
Зорин, кивнув головой в сторону аллеи, подмигнул Колосову:
— Смотри, твоего машиниста дочка идет. Кстати, как у тебя с ней? Знаешь, с молоденькими проще. Они доверчивы, как котята. Погладь разок и замурлычут.
Николай резко встал с места. Зорин поспешил его успокоить:
— Не обижайся. Чего ты в самом деле? Пошутил я. А девушка что надо. Аплодирую тебе, но предупреждаю: могу отбить. Держись!
Николаю хотелось кинуться за Дашей, но он сдержал себя. Взглянув на часы, сказал Савельеву:
— Женька, Люся здесь, с Лидой Краснеевой.
— Никуда не денется, — самодовольно улыбнулся тот. — Сама найдет.
Мужчина должен быть мужчиной. Высокой чести не ронять, —продекламировал он.
Репродукторы, укрепленные на деревьях, предупредили о начале концерта. Колосов вышел из павильона. Даши на аллее уже не было. Он направился к летнему клубу. У входа толпился народ, но и там Даши не оказалось.
«Куда же она исчезла? — гадал Колосов, злясь на себя. — Проболтал с Зориным. Пройтись по парку, посмотреть? А если она еще не в клубе? Договаривались встретиться у входа».
Очередь у дверей постепенно растаяла. Дверь открывали только для того, чтобы пропустить опоздавших.
Затих шум в зале, раздались аплодисменты. Начинался концерт. Николай остался у входа один, мельтешил у всех на глазах.
«Надо отойти в сторонку, а то неудобно торчать на виду», — подумал Колосов и вздрогнул от оклика:
— Кого
К нему подходила Лида Краснеева. Николай смутился.
— Никого. Мне, собственно, Зорина бы повидать, — соврал он краснея.
Лида пристально посмотрела на Колосова.
— Валерия я только что на качелях видела. Пойдем туда вместе.
И, не ожидая согласия, Лида подцепила его под руку. Не привыкший ходить под руку с девушками, Колосов смутился, передернул плечами, пытаясь стряхнуть с локтя руку Лиды.
— Чего упираешься? Идем! — шутливо позвала Краснеева и, поняв намерение Николая, слегка сжала его локоть. Она засмеялась коротким, быстро угасающим смехом. У Николая возникло раздражение.
«Откуда ее принесло? Хотя бы Даша на глаза не попалась. Еще бог знает что подумает».
И на ту беду в самом деле появилась Даша. Она шла навстречу. Николай сразу почувствовал слабость. А Даша, увидев их, свернула на боковую аллею.
Это произошло так быстро, что Николай даже не успел ничего предупредить. Когда Даша скрылась за поворотом, Лида остановилась.
— Что же ты мне раньше не сказал? Обидится еще на меня. Вместе работаем.
— Ничего! — стараясь сохранить бодрость, неестественно громко воскликнул Николай, но голос его предательски задребезжал, как удар по бокалу, в котором есть трещина.
— Догони ее и объясни. Слышишь? — И Лида освободила его локоть. — Беги, кому говорят!
Но опешивший Николай не тронулся с места, словно ноги его вросли в землю. Лида толкнула его в плечо:
— Иди, чего остолбенел? Да будь с нашим братом посмелее. А то свое счастье другому подаришь.
До поворота аллеи Николай еще сдерживал шаги, но как только не стало видно Лиды, со всех ног бросился догонять Дашу.
Даша обиделась на Николая. Договорились вечер провести вместе, а он связался с Краснеевой.
Она почти бежала по аллее, сама не зная куда. Забралась в самую глушь парка, устало опустилась на скамейку.
«А кто мне Колосов? — думала она. — Папин помощник. Друг нашей семьи. Ну, и что же из этого? Разве помощник обязан дружить с дочерью своего машиниста?»
Даша из рассказов подруг знала: если девушка влюбляется, то обязательно, когда увидит своего парня с другой, ревнует. А она ревнует Николая? Нисколько. Просто обидно. Вечер пропал. Да и к кому ревновать — к Лидке Краснеевой? Сейчас пойдет, найдет их и посмеется над Колькой. Но Даша не поднялась с места. Уселась на скамейке поудобнее и ей стало спокойно, уютно в этом тихом уголке. Тополя роняли на землю мягкую тень от электрических лампочек.
Нельзя сказать, что у Даши не было поклонников. Однокурсники из техникума иногда целой стаей провожали ее до дома. И письма от ребят получала, но в них ни разу не упоминалось слово «любовь». Любовь — это было что-то неизведанное, навевающее приятную грусть.