Разлом времени

Пищенко Виталий

– Что же делать?
– Бесс преданно смотрел на компаньона.

– Действовать! Ты заметил, что таможенник - женщина?

– Естественно, раз уж все население этого шарика проходит женскую стадию развития.

– А как у нее подкрашены глаза, заметил?

– Одна пара зеленым, вторая, кажется, красным, третья... Да зачем тебе это нужно?

– Затем, что это говорит о многом. Например, о широте натуры таможенницы. Ее нужно ублажить!

– К-как?
– поперхнулся Бесс.

– Естественно, не так,

как ты ублажаешь свою тощую Мери. Нужно дать ей в лапу...

– Какую лапу?

– Господи! И в кого ты такой тупой? В обезьяну что ли? Взятку ей нужно дать, взятку!

– Но я никогда не давал взятки инопланетянам! Даже не знаю, как это делается... Да и что мы ей дадим? Кредиток-то ведь почти не осталось. На серьезную взятку не хватит.

Паркинс выдержал многозначительную паузу.

– Взятки на всех планетах дают одинаково. Покажи, что у тебя в кармане.

Палец Эда повелительно ткнулся в пиджак приятеля. В кармане Бесса лежал косметический набор, предназначенный для Мери.

– Вот он и сыграет роль взятки, - довольным тоном закончил Паркинс. Видел, как эта чиновная зануда уставилась на этот набор, когда ты достал его в таможне?

– Не дам!
– Бесса такой оборот дела не устраивал.

– Ты хочешь сказать, что поцелуй Мери эквивалентен миллиону кредиток? А может, решил дождаться, пока Пространство не развернется?
– холодно осведомился Эд.

Бесс переменил точку зрения.

Ласковые воды Атлантики белой пеной расслабленно подкатывались к ногам Бесса. Зеленым взрывом рвались в небо листья пальмы. Бесс наслаждался жизнью.

– Молодчина ты, Эд, - растроганно произнес он.

Мокрая голова Паркинса слегка приподнялась с шезлонга.

– Еще бы, - Эд самодовольно улыбнулся.
– Миллион кредиток на дороге не валяется. А все потому, что я сумел дать взятку! Таможенница, конечно, сделала вид, что ничего не заметила, а комбайн через пару часов отдала. Небось, красит сейчас все свои восемь глаз. Ха-ха-ха!

Бесс охотно присоединился к радостному смеху приятеля.

Хорошо было. Были деньги, запах океана кружил голову, стройная мулатка кокетливо поглядывала на Бесса. Идиллию нарушал только почтовый робот, топтавшийся у шезлонга.

– Чего тебе?
– Эд тоже заметил служителя Гермеса.

– Мистер Паркинс?
– осведомился робот.

– Да, я.

– Вам бандероль.

Эд вскрыл аккуратный пакет, и на его ладонь выскользнул хорошо знакомый обоим косметический набор.

– Ничего не понимаю...- Паркинс растерянно уставился на Бесса.

– Может быть, ей не понравилось?

Эд раздраженно передернул плечами.

– Черт возьми, - смятенно пробормотал он, - а что если она ничего не поняла, если она не знает, что такое "взятка"?

– Сэр, - робот совал Эду какую-то книгу, - вам надлежит расписаться в получении...

Паркинс приложил к книге большой палец правой руки.

Робот не уходил.

– Чего тебе еще?
– спросил Бесс.

– Сэр, планета Зор, с которой прислана забытая вами вещь, не входит в Галактический почтовый союз. Все отправления с нее идут как доплатные. Вам надлежит заплатить за пересылку вашей вещи. Вот квитанция.

Бесс взглянул в остановившиеся глаза Паркинса, перевел взгляд на протянутую роботом бумагу, на сумму почтового сбора, вытянувшуюся поперек квитанции длинной цифрой с шестью нулями, и медленно опустился на мокрый песок.

БУДЬТЕ ДОБРОДЕТЕЛЬНЫ!

– Главное в нашей профессии, - Эд Паркинс взмахнул в воздухе пластмассовой косточкой синтетического цыпленка, - это чувство самоуважения!

– Точно, - вяло согласился Бесс, с тоской глядевший в засиженное мухами окно третьесортного отеля, давшего им приют.

– Вот мы с тобой, - продолжал разглагольствовать Паркинс, - мы никогда не опускались до вульгарного грабежа, до унижающей истинного артиста карманной кражи. Я правильно говорю?

Бесс молча кивнул.

– Вот, - Паркинс запил цыпленка глотком водопроводной воды, - поэтому, пребывание в этом жалком городишке оскорбляет мое профессиональное достоинство. Мы здесь третий день, но боюсь, что от имени Шарксон меня будет тошнить до конца жизни. Куда ни глянешь, куда ни зайдешь, всюду Шарксон, Шарксон, Шарксон... Самое обидное, что этот Сэм Шарксон поразительно ничтожный тип.

– Жалкая личность, - поддакнул Бесс.

– Ты ошибаешься. Он не личность! Он просто не может быть личностью! Личность никогда не опустится до такой низости. Он всего-навсего ростовщик. Давать деньги под грабительский процент вдовам и сиротам, обирать джентльменов, временно севших на мель из-за того, что они не признают кодексы и законы, сковывающие привольное течение реки жизни!!!

– Зато он стоит восемьдесят миллионов кредиток, - вздохнул Бесс.

– Мой бедный друг! Лишения пагубно сказываются на тебе. Хотя ты прав. Сочетание восьмидесяти миллионов кредиток и Сэма Шарксона абсолютно неприемлемо. Наш долг - их разлучить. Вот только как это сделать?

В глазах Бесса вспыхнул охотничий огонек.

– Вечера Шарксон проводит в игорном доме "Пути мечты", - значительно произнес он.

– Да? Это интересно. Особенно если учесть побочные эффекты твоей премьеры в Лас-Вегасе. Ну почему, мой друг, ты всегда идешь путем порока?

Бесс с недоумением уставился на приятеля.

– Почему ты не веришь в христианскую добродетель и в ее сестер деловую честность и буржуазную законность?
– продолжал Паркинс.
– Ведь осталось же в грязной душе Шарксона то великое и неизменное начало, которое заложил в нее Творец наш? Не благороднее ли попытаться найти эту чистую основу, помочь забить роднику нежности и любви? Кстати, друг мой, как ты относишься к религии?