Разлом времени
Шрифт:
...До города бот вел я сам.
Друзья молчали, рассеянно поглядывая вниз, где по улицам уже вовсю сновали люди.
Выбрав пустынный уголок во Внутреннем кольце города, я хлопнул Джерри по плечу:
– Занимай мое место да будь повнимательней.
– Понял, - излишне серьезно сказал Линекер.
– Конечно, конечно, - поспешил Геров.
– Мы будем рядом.
Я встал и снова присел:
– По старому обычаю...
Секунду мы молчали, потом я огляделся, убедился в том, что поблизости нет аборигенов и никто не заметит, как я свалюсь
– Пока!
Наверное, если бы кто-то из местных жителей наблюдал мое появление, это оставило бы у него самые глубокие и неизгладимые впечатления на всю жизнь. Представьте, вдруг в воздухе, совершенно из ничего, возникают ступни, обутые в самодельные сандалии, потом лодыжки и так далее, пока наконец не появляется крепкий мужчина в белом одеянии. Заметьте, все это происходит метрах в полутора над булыжниками мостовой. Мужчина приземляется, быстро оглядывается, удовлетворенно вздыхает и топает по улице, задумчиво поправляя складки гиматия.
К счастью, появления моего никто не видел. Я бы не пережил, если какой-нибудь абориген, а не дай бог, прекрасная аборигенка лишились после этой картины разума или стали религиозными фанатиками и бегали по городу, крича: "Бог родился из воздуха! Бог родился!" А потом бы их сожгли как еретиков или что там у них, у атлантов, делают с еретиками...
Поймав себя на внутреннем балагурстве, я понял, что нервничаю. Что ж, даже космодесантники не привыкли быть разведчиками на населенных планетах, по той простой причине, что пока таких планет им не попадалось. Значит, я первый! Можно гордиться.
Горжусь и иду дальше. С трудом уворачиваюсь от несущегося с огромной скоростью и такой же огромной корзиной на голове рослого белокурого мужчины. Уже задним умом понимаю, что это не атлант, потому что нос у него обыкновенный, как у всех людей на Земле.
Задираю голову вверх, но, естественно, не вижу бота. Зато они меня видят.
– Мы здесь, Юра...
Голос Линекера сосредоточен и строг.
Негромко делюсь своим открытием. Геров отвечает почти сразу:
– Скорее всего это раб. У атлантов рабы были из военнопленных греков, финикийцев, этрусков, египтян... Так что рабы здесь не атланты... Хотя может иметь место и долговое рабство, такое бывало на Земле...
Движение на улице весьма оживленное. Люди лавируют между себе подобными, сталкиваются, ругаются, жуют что-то зеленое, красящее губы в мертвенно-коричневый цвет. То и дело воздух оглашается криками возниц и грохотом большеколесных колесниц. Народ собирается группами, что-то обсуждает, указывает в сторону храма.
Пристраиваюсь к небольшой компании неторопливо двигающихся мужчин в таких же белых одеждах, как и моя, глазею... Попутчики мои оживленно переговариваются к вящей радости Богомила, неустанно впитывающего информацию. Поскольку крохами знаний Геров время от времени делится со мной, узнаю, что храм, к которому мы направляемся, называется "Жертвенным", гора, на склоне которой он выстроен, - "Священной", горный хребет - "Горами Трезубца", а на вершине пирамиды блестит ни много
Стены домов, мимо которых я неспешно дефилирую, покрыты надписями. Но, к огорчению Богомила, атланты не обращают на них никакого внимания, вслух, во всяком случае, не читают. Не может Геров понять и того, что же происходит в городе, хотя явно что-то должно произойти, и скорее всего не очень плохое "что-то", иначе лица мужчин и женщин не были бы радостно ожидающими. Хотя, если припомнить историю, для наших предков, прозябавших в Средние века, казнь на площади была своего рода развлечением...
Украдкой сравниваю свою внешность с внешностью прохожих, успокаиваюсь - все добротно, все по-атлантски.
Тем временем улица приводит меня к округлой площади.
– Юра, отряд воинов, - предупреждает Линекер.
Теперь и я вижу вооруженных людей. Это крепкие плечистые и горбоносые парни, с копьями в руках и непроницаемыми лицами. Шагают они так, словно улица перед ними совершенно пустынна и ничто не мешает им идти куда вдумается. Воины останавливаются посреди площади, выстраиваются в несколько кругов, подобных каналам, которые окружают столицу Атлантиды.
За этой живой изгородью появляется бритоголовый худощавый старик в ярко-красной с синими полосами одежде. Его подхватывают несколько пар рук, и через мгновение старик уже возвышается над толпой, прочно опираясь на плечи солдат.
– Жрец, - коротко информирует всезнающий Геров.
– Похоже, сейчас выступать будет, - предполагает Линекер и оказывается прав.
Голос у старикана совсем неподходящий для такого сухопарого тела. Он гремит над площадью, заставляет народ замереть в каком-то суеверном экзальтированном ожидании.
– Жрец говорит, что сейчас состоится мероприятие по принесению жертв Великому Богу, - информирует меня Геров.
– Так и сказал: "мероприятие"?
– тихо спрашиваю я.
– Нашел время острить!
– сердится Геров.
– Будь осторожен, Юра, - просит Линекер.
– Черт их знает, что у них на уме.
– Ладно, - соглашаюсь я, а согласившись, подхожу ближе к толпе, окружающей живую цепь воинов.
Толпа всколыхнулась, загомонила, потекла в сторону храма.
И я поплыл вместе с ней. Мне наступали на ноги, и наступали больно.
В конце концов удается выбрать место, откуда виден вход в храм.
Взгляды присутствующих устремлены на него, лица искривлены радостным возбуждением.
Где-то справа (мне было плохо видно из-за голов) толпа раздвинулась, теснимая стражниками, не стеснявшимися пускать в ход древки копий, чтобы освободить проход. Я думал, что появятся какие-нибудь властители, но это оказались всего-навсего юноши. Их было пятнадцать. Все рослые, широкоплечие, красивые, даже по нашим земным меркам. Кстати, я поймал себя на мысли, что эти немыслимые носы никак не портят внешности атлантов, а даже напротив, придают им определенный шарм и горделивое выражение.