Разлом времени

Пищенко Виталий

– И все же я не понял, - подал голос Гюстав, - почему вы так жестко ограничиваете временные рамки своих исследований?

– Знание, - пояснил Андрей.
– Нам катастрофически не хватает знаний. Как люди жили, что одевали. И не только по праздникам, а и в повседневной жизни. Исторически точных документов о том же Средневековье, например, сохранилось ничтожно мало. Остальное - вымыслы, догадки. Ну прикиньте: явлюсь я завтра, скажем, в мифическую Шамбалу, буде ее откроют. И что я там буду делать? Глухонемым иностранцем прикинуться,

так ведь в рабство продадут.
– И он протянул руку за очередным яблоком.

– Хватит тебе жевать эти сложноцветные, - предложил я.
– У меня созрел очень своевременный тост. За счастье молодоженов!

Бокалы со звоном сошлись в воздухе.

– Оригинальный перстень, - заметил Андрей, ставя свой бокал на место.

Гюстав поднес руку к глазам, полюбовался переливами света на гранях камня.

– Да, - смущенно подтвердил он.
– Может, и не стоило надевать его как-никак историческая реликвия, - да уж очень захотелось.

– А что в нем особенного?
– спросил я.

– С этим перстнем связано древнее семейное предание. Может быть, такое же древнее, как этот замок, - Гюстав помолчал.
– Считалось, что он приносит счастье главе рода. И надевать его полагалось только в день свадьбы, ни в коем случае не раньше. Лет триста назад перстень пропал, а в прошлом месяце мы нашли в одной из стен маленький тайник. В нем была шкатулка с фамильными драгоценностями и среди них - этот перстень. Триста лет его никто не брал в руки... Вот я сегодня и не устоял. Тем более - такой день...

– И правильно сделал, - сказал Андрей.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Сказывалась необычная обстановка или просто привык за последнее время ложиться под утро, не знаю. Ворочаясь на широченной кровати, я вслушивался в отдаленный плач ночных птиц, вспоминал день, ломал голову над парадоксами времени, о которых говорил Андрей...

Часы пробили три раза, и я повернулся на бок, твердо решив отбросить все мысли до утра, когда в коридоре послышались быстрые шаги. Кто-то толкнул было мою дверь, прошел дальше, потом из комнаты Бориса послышались встревоженные голоса. Что могло случиться?

Прислушиваясь, я сел на кровати. В тот же миг дверь комнаты распахнулась. На пороге стоял Борис.

– Коля, вставай! Быстро буди Андрея, - голос его дрогнул: - Гюстав убит!

2

Боюсь, что представшую перед нами картину я не забуду никогда. И сейчас, спустя годы, она заставляет меня порой просыпаться от ужаса.

Гюстав лежал на спине, запрокинув голову. Полоска неестественно голубых зубов ярко блестела на бородатом лице. В грудь по самую рукоятку был вбит длинный обоюдоострый кинжал. Кровь протекла на пол, собралась лужицей у кровати, протянулась извилистой темной струйкой к двери. Он был мертв. А рядом, подложив ладонь под щеку, чуть улыбаясь, спокойно спала Ольга.

К ней и бросился Борис. Гюставу он уже ничем не мог

помочь - это было видно с первого взгляда.

– Что?
– спросил я.

– Ничего не пойму, - растерянно пробормотал наш врач.

Он взял в правую руку тонкое запястье Ольги, пальцами левой приподнял веко.

– Похоже на какое-то сильное снотворное. Марианна, помоги...

Марианна всхлипнула, но все же подошла к мужу. Стараясь не смотреть на мертвого Гюстава, помогла Борису приподнять Ольгу.

– Лучше унести ее отсюда, - Борис повернул к нам озабоченное лицо.

Я оглянулся. В дверях соляными столпами застыла четверка актеров. Старичок-горнист поддерживал плачущую у него на плече Веронику и что-то тихо шептал ей на ухо, ласково проводя рукой по рассыпавшимся прядям волос.

– Помогите врачу, - резко скомандовал я артистам.
– Потом всем разойтись по своим комнатам.

Через пару минут мы остались втроем: я, Андрей, никак не отреагировавший на мой приказ, и Гюстав - вернее то, чем он стал.

Я нажал на браслете индивидуальной связи кнопку служебного канала. Мимоходом подумал: хорошо еще, что не успел обменять спецбраслет на обычный. В отделе дежурил Василий. Его чуть размытое изображение зависло в воздухе в полуметре от нас. Увидев меня, дежурный растерянно захлопал глазами.

– Соедини с шефом, - сказал я, - срочно.

Можно было, конечно, связаться с ним самому, но я предпочел придерживаться инструкции: в таком деле чем точнее все выполнишь - тем лучше.

– А что случилось?
– спросил Василий, послушно наклоняясь над пультом.

– Убийство.

Дежурный тихо присвистнул, и тут в разговор включился шеф. Если у него и оставались какие-то остатки сна (а что еще делать нормальному человеку глубокой ночью), то мой вид наверняка выбил их в считанные мгновения.

В нескольких словах я доложил о случившемся.

– Раньше чем через два часа я не доберусь, - сказал шеф, - так что жди утром. Эксперты прилетят со мной. Что предлагаешь делать?

– Проведу осмотр, сниму показания с обитателей замка, - коротко отрапортовал я.

Шеф согласно наклонил голову:

– Действуй.

О том, что я в общем-то уже не работаю в розыске, не было сказано ни слова.

– С чего начнем?
– негромко спросил Андрей, напоминая о своем присутствии.

Я наклонился над телом. Как страшно звучит это слово по отношению к любому человеку! Что уж говорить о том, чью руку пожимал всего несколько часов назад...

Удар был нанесен точно - под седьмое ребро. Кинжал задел сердце, и смерть наступила мгновенно.

– Профессионально...
– констатировал Андрей.

Я поморщился. Не знаю, как уж там Шерлок Холмс терпел своего Ватсона, но я риторических замечаний не к месту не выношу. Тем не менее я спросил:

– Что ты имеешь в виду?