Разлом во времени

Ленц Виктория

Но я не могла не заметить, как теплели ее глаза. Лицо расслаблялось, плечи расправлялись.

Я кивнула.

– Бордовое, красное, оранжевое, золотое, белое и, наконец, ледяное, – перечислила мама. – Последнее только у очень сильных магов.

– А синее?

– А синее уже несколько столетий никто не видел, нэйти, – скрипуче рассмеялся Тамуз, шаркая к нам с мамой. –Впрочем, как и ледяное.

– То есть как это!? – Я дернулась вперед, завертев головой с мамы на Тамуза и обратно. Оглянулась на всех остальных даэмонов, и мой взгляд

зацепился за папу. – Н-но а как же папа?

Тамуз пристально меня осмотрел, все поглядывая то на маму, то на меня. Сравнивая. Принюхался и усмехнулся, покачивая головой и теребя свою белую бородку.

– Да уж, – протянул он. – Преинтереснейшая история с нами приключилась, Морриган. Это надо же. И правда двадцать лет прошло.– Снова окинул меня взглядом с головы до ног. – А хорошенькая у тебя девочка выросла, – рассмеялся он и зашаркал вперед, лихо орудуя свою тростью.

Эм. Ну спасибо наверное? Что ли. Я проводила взглядом его спину.

– У Асаэля белое, – сказала мама. – Повелитель обычно самый сильный в общине.

Надо же.

– А-а у тебя!?

Мама улыбнулась и подняла свою ладонь. Меж ее пальцев полыхнул серовато-белый огонечек.

– Почти белое, – подытожила я, и мама тихонько рассмеялась.

Мда. Сегодня самый настоящий день открытий и потрясений. Хотя чего я еще ожидала? Я мотнула головой. После того, как Рим заявил, что мы отправляемся двадцать лет назад, так меня уже сегодня ничто больше не удивит. Но, сила потусторонняя, насколько же Рим тогда сильный маг!? И ведь не разу даже и не намекнул. Хмыкнула. Стоит привыкать уже, что муж у меня, пока в лоб не спросишь, не скажет.

Где-то завыла сумрачная гончая, и я невольно поежилась. Энергия, на удивление, быстро восстанавливалась, но сталкиваться с этими зверюгами все равно пока не хотелось. Мы продолжали двигаться вперед через черный лес.

– Мам? А почему нельзя просто перекинуться? – Нет, ну правда, так же намного быстрее было бы.

Мама удивленно на меня посмотрела. Мда. И я опять сморозила глупость. Но она лишь улыбнулась.

– Рудольф тебя хорошо оберегал, верно? Ты совсем ничего о нас не знаешь.

Я кивнула. Мама и совсем просветлела.

– Мы не можем, Мания. Это было бы слишком опасно. Даэмон принимает свою истинную форму только при угрозе его жизни или пары. Любые сильные эмоции тоже самое. Своеобразный инстинкт, а не разумный поступок. – Мама покачала головой. – Даже если бы и могли обращаться по желанию, они слишком непредсказуемы. Агрессивны. Опасны.

– А я ведь даэмона Рима видела… – начала я, но осеклась. – Нет-нет, ничего. Мам. – Последнее слово приятно согрело душу, хотя верилось пока еще мало. – Я на секундочку.

И я поспешила вперед. А то не нравится мне совсем как они на Рима поглядывают. Вон те две чуть ли не облизываются. Я стиснула зубы и беззвучно зарычала. Папа шагнул в сторону, когда я мимо него пролетела, и переглянулся с подошедшей к нему мамой. Родители проводили меня удивленными взглядами, я просто чувствовала

их глаза на моей спине. Но ничего не сказали.

– Рим?

Даэмон усмехнулся краем губ. Я пошла рядом с ним. Капюшон все еще скрывал его лицо.

Я обернулась и злобно прищурилась на двух даэмониц. Или как их там положено называть. Они резко отвели глаза, одна вон вдруг очень заинтересовалась черневшими в тумане деревьями.

– А мама сейчас сказала, что мы перекидываться, когда сами захотим не можем, – заметила я.

Рим неоднозначно пожал плечами.

– Ри-и-им.

Он усмехнулся. – Допустим, Мань.

– А тогда как ты…? – настояла я, обхватывая его руку.

– Думай о ней, как о внутреннем монстре. Сила воли и тренировки могут этого монстра подчинить.

Хмыкнула. – Ну да. Ты же у меня, оказалось, очень сильный маг.

Да хватит уже на него пялиться, а!? Я глухо зарычала и сжала кулаки. Рим хитро на меня покосился и хохотнул.

– Ни. Слова, – процедила я.

Теперь он уже надо мной открыто посмеивался. Но все-таки ничего не сказал, а просто положил руку на мое плечо.

– Рим.

– Тебя что-то не устраивает, Мань? – наигранно спросил он.

– Твоя рука.

– Что-то не так, Ма-ни-я? – Хитро-хитро оскалился. – Моя рука еще не там бывала.

Ах ты. – Вот именно, – фыркнула я. – А теперь вдруг на моем плече оказалась.

– Не понимаю тебя, Мань, – вздохнул даэмон.

Я легонько толкнула его головой. Да что же он непонятливый-то какой сегодня. Вот когда нужно этих нахальных даэмониц заткнуть, а он…!

– На талию опускай. На та-ли-ю, Риммон.

– Твои родители смотрят, Мань. Причем очень пристально.

Я покосилась назад через его плечо. Папа буквально сверлил Рима взглядом, а мама нас просто неодобрительно разглядывала. Я перехватила руку и Рима и сама опустила ее на свою талию. Самодовольно отметила, как отвернулась даэмоница. Одна правда. Рим притянул меня к себе.

За нами раздался глухой рык. Я остановилась, обернулась и увидела, как мама дернула папу назад. А тот помрачнел, того и гляди, и почернеет. По волосам играло белое пламя. Переводя взгляд с папы, в бешенстве прожигающего Рима взглядом, на всем своим видом осуждающую маму, до меня, наконец, дошло. Браслеты же брачные. И папа только браслет Рима видел.

Я рассмеялась и прижалась к Риму, зарываясь лицом в его плащ. Тоже обхватила его рукой, так, что мое запястье оказалось у него за спиной, а значит, и на виду у родителей. Дернула рукав наверх, покосилась назад и показала им язык, тыкая пальцем в свой браслет.

Папа рассмеялся. Не только он, кстати, но его раскатистый смех заглушал всех остальных.

– Морри, а Морри? Ну точно моя девочка! А ты все на тебя, да на тебя похожа! – весело воскликнул он, обнимая маму. – Я, понимаешь ли, ей такого сильного даэмона нашел, уже сосватать хотел, растроиться успел, что он занят. А тут, на тебе! Это она же его уже и заграбастала.