Шрифт:
1
Евгений Угрюмов
1 декабря 2010 г.
Р А З Г О В О Р Ы О Т Е Н Я Х
Импровизации, транскрипции, мотивы, модуляции и пересечения
(Записки профессора Делаланда)
2
I
Сколько в этом краю невыразимого, такого, что
стоит над свежестью, над утром, над хорошей
погодой и
(Марсель Пруст, «Против Сент-Бёва»)
Надо только взяться умеючи, сосредоточиться на чём-то одном,
от всего отвлечься и выдать желаемое за действительное…
(Гюисманс Жорис Карл, «Наоборот»)
Дело в том, что бывают рассказы, прелесть которых заключается в них
самих, в то время как прелесть других рассказов состоит в том, как их
рассказывают…
(Сервантес, Сипион в «Разговоре собак»)
– Ах, профессор Делаланд! Сколько же Вы, уважаемый, наделали шума своими
записками, своими, как Вы их назвали, «Записками о тенях» или «Рассуждениями
(что ещё смешнее) о тенях»?
Дальше я стал говорить профессору общие слова, по поводу общих мест…
хотел, как говорится, сказать несколько общих слов по поводу общих мест, но
профессорский палец остановил меня, а сам профессор, как если бы
профессорский палец и профессор были не одно и то же, сам профессор заметил,
что если бы за общие места платили деньги, он бы написал их штук сто…
– Да, – всё же вставил я, – frische Luft ist wichtig! – а сам подумал, что сейчас как
раз только и платят, что за общие места. В общих местах больше общего места.
по поводу общих мест, мудрости, невежества и пошлости
Нет! по поводу общих мест, мудрости, невежества и пошлости потом!
Мы же, к делу.
Как-то так случилось, что благородная частица «де», всегда тяготея, конечно, к
солидной своей базе Лаланд, фамилии, которая, наверняка, происходит от учёного
литератора, астронома и масона де Лаланда1, известного (все помнят) своими
примечаниями к „Entretiens sur la pluralit'e des mondes“, Бернара Ле Бовье де
Фонтенеля, вышедшими в 1800 году и перепечатанными в 1826 году под
1Позже выяснится, что есть ещё претенденты на первенство… например, королевский любимец,
музыкант и композитор Мишель-Ришар Лаланд
3
заглавием… словом, словом, благородная частица «де» не выдержала (частица
выдержала), сорвалась, заменила свою строчную «д» на прописную «Д» (это было
время, когда и de, и da, и дон, и донья, и von, и сэр, и все другие частицы родовых
и, я бы сказал, классовых привилегий несколько потеряли в цене (здесь в цене и в
весе одно и то же), и люди больше выставляли напоказ свои кошельки, чем своё
(повторюсь) потерявшее в цене благородство; когда в моде на первых местах
стояли Ругон-Маккары и Каупервуды… и Нортумберленды, а не Рыцарь ржавого
(вот именно), печального образа; частица «де» сорвалась и прилепилась к своей
солидной, как уже сказано, базе и образовала фамилию нашего уважаемого
профессора – Де-ла-ланд, – прочитайте медленно, по слогам, как и написано, и
прочувствуйте как язычок Ваш с каждым слогом наслаждается прикосновением к
задней поверхности верхних резцов, заячих, как принято их называть у дантистов,
прикосновением к ним… о-о-о! о таких прикосновениях знают специалисты,
патологоанатомы, прозекторы, зубные врачи… хотелось бы подслушать разговор,
извините, какой-нибудь серой мозговой массы с маточными, извините ещё раз,
трубами или, извините, в третий раз, с жёлчным пузырём… а сам наш профессор
к Ругон-Маккарам и Каупервудам не имел отношения и, наоборот, был склонен к
благородным (это «благородным»! – надо где-то дальше разъяснить), так вот, к
благородным мыслям и поступкам, чем к денежному их эквиваленту.
А может – может, стоило бы его записать в потомки чудесного музыканта,
композитора и любимца Короля-Солнца Мишель-Ришара и тоже де Лаланда?
немножко о короле-солнце, заслезившемся глазе и стиле рококо
Солнце такое, что даже у Короля-Солнца заслезился глаз. Светило ужалило,
чтоб Король не забывался, но Король и не забывался, это был не тот король,
который забывается. Королю только зажмурилось, улыбнулось на косой манер, и
он сказал, выходя из кареты, своему любимцу и, как уже было сказано,
музыканту, композитору и верному слуге Мишель-Ришару де Лаланду:
«Государство – это я! А церковь, это то, что внутри у меня…» – он хотел сказать,
«внутри меня»… буква… предлог всего… а какая разница!
Ах, церковь (ещё, ещё) стиля «пламенеющей готики»; в церкви, стиля
«пламенеющей готики» за превосходным органом развлекал и, как позже было
замечено, развлекая, поучал Короля-дитя, Короля-солнце, Короля Франции и
Наварры, Людовика XIV Великого, наш (mein big pardon, за наш, Herr Professor,