Разговор о любви
Шрифт:
– Вот что значит недавно зародившаяся страстная, горячая любовь! Какие возвышенные отношения!
– Надо понимать, меня ты любишь уже не с таким накалом? – шутливо проворчал дед. – Раз считаешь, что горячей может быть только та любовь, которая зародилась недавно?
Бабушка рассмеялась и легонько шлепнула мужа по седой голове.
– А за что тебя любить? – с забавным кокетством и нежностью пробормотала она. – Такого обормота?
Джоанна раскрыла рот, намереваясь прекратить эти действующие ей на нервы неуместные комментарии, но в этот момент
– Еще раз спасибо, Джоанна! Это Рождество – одно из лучших в моей жизни.
Чаша терпения Джоанны переполнилась. Оправившись от легкого шока, в который поверг ее прилюдный поцелуй, она резко повернула голову и уставилась на растроганно улыбавшуюся двоюродную сестру.
– Виктория, ты хочешь что-то сказать? – почти угрожающе громко спросила она.
Та пожала плечами.
– Да, хочу. Вы – потрясающая парочка!
Как по сигналу взгляды всех родственников устремились на Джоанну и Тима, и в каждом из этих взглядов читалось подтверждение словам Виктории. Хелена шумно вздохнула, а Габриель сложила руки перед грудью – так она всегда выражала восторг.
Джоанне хотелось долбануть кулаком по столику с бокалами вина и что есть мочи заорать, чтобы прекратить это сумасшествие, но не успела она и пикнуть, как Марго выкинула очередной номер.
– Тим! – воскликнула она таким тоном, словно забыла сообщить ему о чем-то неимоверно важном. – А не съездить ли тебе вместе с нами…
Джоанна, сразу сообразившая, куда Марго собирается завлечь гостя, Замахала руками.
– Марго, умоляю, только не заговаривай сейчас о нашей поездке. Давайте поскорее накроем на стол и продолжим праздновать. С Тимом я сама побеседую обо всем, о чем посчитаю нужным.
Завтра они с Марго, Андрэ, Энтони и Виолеттой планировали отправиться в Сент-Адель, городок на склоне горы в живописных Лаврентидах. Виктория и Курт пожелали провести каникулы вдвоем, вдали от родственников, и решили, что поедут в Норт-Хэтли, жемчужину Эстри.
При мысли о том, что с ними в Сент-Адель мог бы поехать и Тим, у Джоанны по коже побежали мурашки, но она тут же сказала себе: «подобные совместные каникулы обойдутся мне чересчур дорого» – и не позволила Марго пригласить Тима.
День прошел весело и шумно. Джоанна старалась вести себя свободно, но внутри у нее до самого вечера сидела сжатая пружина.
– Я сама доберусь домой, Тим, – сказала Джоанна, когда после ужина они вдвоем вышли из дома Андрэ и Марго. – Не стоит тебе беспокоиться.
Однако тот решительно прошагал к своему «ситроену» и распахнул перед Джоанной дверцу.
– Отвезти тебя – для меня одно удовольствие, поверь.
Джоанна жила в не столь роскошном квартале, как ее родители и дядя с женой, а на улице, сплошь застроенной кирпичными многоквартирными зданиями с металлическими балконами, подземными гаражами и выкрашенными в яркие цвета дверьми. Этот район, населенный в основном представителями среднего класса, был не слишком старым, но и не новым, и
– Вот здесь я обитаю, – сказала Джоанна, указывая на один из ближайших домов с двумя подъездами.
Тим остановил машину у обочины дороги.
– Хороший район, – заметил он. – Спокойный, довольно уютный.
– Да, мне здесь нравится. Я сама купила квартиру в этом доме, от папиного предложения подыскать что-нибудь более роскошное отказалась. Не хочу жить за счет родителей. – Она чуть приподняла подбородок и сузила глаза. – Люблю независимость.
Тим улыбнулся, с пониманием кивая.
– Я неплохо зарабатываю и в состоянии обеспечить себя всем необходимым, – продолжила Джоанна, и молодой мужчина с удивлением отметил, что в ее голосе прорезались чуть ли не враждебные нотки. – У меня очень удобное жилье, да и соседи отличные.
Она бросила на Тима выразительный взгляд, вышла из машины, поднялась по ступеням крыльца, но у самой двери остановилась и прижалась к ней спиной.
Тим тоже вышел из «ситроена».
– Нам необходимо серьезно поговорить. – Эту фразу Джоанна произнесла холодным, таким, каким обычно разговаривала на работе, голосом. – Между нами происходит нечто странное, и меня это тревожит.
Несмотря на строгий тон, это все же была не та Джоанна, какой ее знали в офисе. В своей светлой шубке, красной вязаной шапке с отворотом, шарфе, завязанном поверх воротника, и в черных сапожках с плотно облегающими икру голенищами, она вполне могла сойти за старшеклассницу.
Тим медленно приблизился к крыльцу, поставил ногу на первую ступеньку, оперся рукой на поручень и так неожиданно просиял, будто с трудом сдерживал улыбку и наконец уступил ей.
– Ты действительно признаешь, что между нами что-то происходит?
– Да! – Джоанна нервно повела плечом. Ее щеки зарделись от мороза, глаза блестели в свете фонаря. – Отрицать это просто глупо.
– И?..
– Мы должны что-нибудь придумать. – Она сдвинула брови и закусила губу.
Не вполне понимая ее намерения, Тим тоже нахмурился в ожидании конкретных предложений.
– Лучший вариант – это сказать моим родственникам, что мы поссорились, – с тем же серьезным видом добавила Джоанна.
– Подожди, при чем тут твои родственники? – поднимаясь на две ступеньки и засовывая в карманы пальто озябшие руки, спросил Тим. – По-моему, мы говорим о нас с тобой.
– Конечно, о нас! Но главное, что меня волнует во всей этой истории, так это восприятие наших отношений моими близкими! – заявила Джоанна, и ее голос хрустальным звоном разлился по морозному воздуху зимней ночи.
Давай договоримся: ты не будешь давать им о себе знать, а я скажу, что мы поругались. Вскоре все утихомирится.
Тим недовольно ухмыльнулся, почему-то чувствуя себя незаслуженно оскорбленным.
– Считаешь, что все так просто?
Джоанна передернула плечами.
– Жизнь настолько проста или сложна, насколько мы сами ее таковой воспринимаем.