Раздолбай
Шрифт:
– Светлана Александровна, мы закончили, – из купе выглядывает Раиса, вытирая глаза. – Простите, что поставили вас в неловкое положение.
– Ничего. Все хорошо, – она пробует дозвониться до Демьяна, но он опять не берет. И тут ей на глаза попадается Неля со смартфоном в руках. – Неля, можешь позвонить Храмову?
– Могу. С ним что-то случилось?
– Просто… я не могу дозвониться. Вдруг он не берет, потому что видит, что это я ему звоню? – Светлана протягивает руку. – Можно я поговорю с ним с твоего телефона?
Ухтабова пожимает плечами и передает смартфон
– Больно-то не рассчитывайте. Он и меня игнорил, – равнодушно говорит она, но Светлана замечает сдерживаемую обиду.
– Я сейчас вернусь, – Светлана выходит из купе, притворяет дверь.
Гудок за гудком, а ответа все нет. Отчаяние расползается по телу, отчего становится трудно дышать. Светлана похлопывает себя ладонью по груди. В горле першит.
– Говори, что хотела, – снимает трубку Храмов.
– Демьян, это Светлана Александровна!
– А-а… – в голосе то ли безразличие, то ли разочарование.
– Не клади трубку, хорошо?
– …
Пока он молчит, она прислушивается к звукам. Вот бы понять, где он находится.
– Ты приготовил для Нели замечательный сюрприз. А почему сам не пришел?
– У меня появились… дела.
– М-м…
– Как она? Ей нравится поездка?
Светлана косится на дверь и как можно радостнее отвечает:
– Да. Они с мамой поговорили по душам и помирились.
– Здорово.
Они молчат, попеременно выдыхая в трубки. По спине Светланы разливается напряжение. Предчувствие, словно что-то вот-вот должно случиться, если она сейчас попрощается с учеником.
– Демьян… есть ли что-то, что ты хочешь сказать?
– …
– Демьян? Алло?
– У вас умирал кто-то близкий?
– Да.
– И как вы это пережили?
– Сначала было тяжело, – Светлана садится на пол и прижимается спиной к стене. Перед глазами мелькают горькие воспоминания, глаза щиплет. – Она была для меня и мамой, и другом, и наставником. Она многому меня научила, помогла разобраться в себе. А однажды ее не стало. И это был обычный день. Никто не ожидал, что она не проснется. Сложнее всего было на похоронах, которые пришлось организовывать мне, а я была совсем одна и не знала, к кому обратиться за помощью. Кроме нее у меня никого не было.
Демьян что-то тихо нашептывает, неразборчиво. Светлане кажется, что он вторит за ней: «Кроме него у меня никого не было».
– Я много плакала, – продолжает она, промокая глаза пальцами. – Ночами утыкалась в подушку и давала выход чувствам. А днем искала работу, потому что мне нужно было платить за квартиру. Я забивала голову просмотром глупых шоу, пыталась читать книги, но большую часть времени просто лежала на диване или на полу, рассматривая потолок. А потом меня приняли на работу и назначили вашим классным руководителем. И в вашем классе я нашла утешение. У каждого из вас были и есть свои проблемы, с которыми вы боретесь в одиночку, не всегда посвящая в них друзей или родных. И я поняла, что горе делает нас людьми. Переживая утрату, мы заново учимся любить жизнь и позволять себе радоваться. Слушать музыку, петь песни, танцевать. Делать
Сколько бы раз она ни предлагала Храмову поговорить, он всегда находил причину для отказа.
– А ты научился справляться со своим горем?
Она прикрывает рот рукой, боясь услышать страшный ответ. Ведь она сейчас далеко и ничем не сможет помочь ученику, если он что-то задумал.
– …
За молчанием следует долгий уставший вздох. Будто весь мир лежит на плечах шестнадцатилетнего подростка.
– Не знаю, – отвечает Демьян. – Я больше ничего не понимаю. Как жить? Зачем жить? Почему я не заметил… боль Егора?
Он тихонько всхлипывает и с присвистом втягивает воздух.
– Егор умер, потому что я ему не помог. Я был ужасным другом. Я не заслуживаю сейчас жить и радоваться!
– Нет! Это не так, Демьян! – Светлана подскакивает и беспокойно расхаживает по коридору поезда.
В висках, словно о рельсы, напряженно стучат колеса. Тудух-тудух. Тудух-тудух. Мысли забиты хаотично всплывающими словами.
– Я все видел, но ничего не хотел замечать. А еще я… я написал заявление, но в повторном рассмотрении дела Егора в полиции отказали. Я рассказал им о его отце, но они… а он!..
– А как же Неля?
– …а что с ней?
– Она ждала тебя, но ты не пришел.
– Я… у меня были причины…
– Ты помог ей признать, что она больна. Был рядом, когда она нуждалась в тебе. Как думаешь, почему?
– Потому что она моя подруга, – без раздумий отвечает Демьян.
– Разве не стоит жить хотя бы ради того, чтобы помириться с ней? Ты знал, что она продает кукол ручной работы, чтобы собрать деньги на лечение?
– …Нет.
– Неля только-только начала поправляться. Если тебя не станет, как думаешь, что она почувствует?
– Ох, – выдыхает Храмов. – То же, что и я, когда Егор…
– Да. Если тебе сложно открыться мне, родителям или другим взрослым, ты всегда можешь поговорить с ней. Я уверена, что она выслушает тебя и поддержит в трудную минуту, как ты поддержал ее. Для этого ведь и нужны друзья?
Демьян тихо хмыкает, а после паузы нервно смеется. Светлана подхватывает его смех, чувствуя, как ее собственные нервы стягивает в тугой узел.
– Спасибо, Светлана Александровна. Вы очень… помогли. А теперь я пойду. Мне нужно подумать.
– Жду тебя в школе первого сентября, – вместо прощания говорит Светлана.
Рома выходит из цветочного магазина с роскошным букетом розовых роз. Яна никогда не говорила, что любит розовый; об этом кричало все: от ее обоев в комнате до рюкзака с брелоками в виде сердечек. Даже стикеры Вконтакте она покупала исключительно розовые. Ненавязчивый аромат цветов поднимает Роме настроение. Впереди целое лето, отец любимой девушки разрешил им встречаться, и маме ни в какие командировки не надо. Одним словом, красота!