Разделенный Мир
Шрифт:
Пожир поднял руку и провел ладонью по лицу, словно смахивая старое, страшное наваждение.
– Теперь тебе понятно, почему я не дал Орту назвать тебя «Ваша колдовская сила» при этом столичном торгаше… Этот карлик продаст тебя через двадцать секунд после того, как мы доберемся до патрулей герцогской гвардии.
– Да, теперь поняла… Только все равно мне необходимо быть в герцогской армии.
– Ну, в армии на тебя никто не обратит внимания… Я хочу сказать, не обратит внимания как на ведьму. Если ты, конечно, не будешь колдовать направо и налево.
Машенька кивнула, как маленькая девочка, и, тряхнув головой, улыбнулась:
– Давай-ка наших догонять, а то мы совсем остановились.
Пожир шлепнул вожжами по спине лошадки, и телега покатилась быстрее, слегка обогнав командирского жеребца. Жан обернулся и обратился к Маше совершенно другим тоном:
– Ваша колдовская сила, может, стоит отряду прибавить ходу? А то придется опять под открытым небом ночевать…
– А что, у нас по пути есть постоялый двор? – подхватила новую тему Маша.
– Да, как раз при выезде на большой тракт стоит харчевня с комнатами. Тебе там было бы удобно.
– Ну что ж, пожалуй, ты прав, прибавляем ходу. Догоняй!
И Машенька пустила своего коня галопом. Оказавшись в голове колонны, Маша, прервав беседу Сямы с Эго, обратилась к своему лейтенанту:
– Ты знаешь харчевню на большом тракте?
– Конечно, командир!
Маша сразу обратила внимание на отсутствие в ответе Сямы установленного к ней обращения и понимающе взглянула на него.
– Надо бы успеть туда до наступления темноты…
– Будет сделано, командир!
Сяма придержал своего коня и, когда капралы поравнялись с ним, передал им приказ баронессы. Колонна перешла на рысь. Маленькие лошадки Эго Шарца тоже прибавили ходу, словно слышали общую команду. Карлик сидел в своем трясущемся шарабане и бросал косые взгляды на Машеньку, не торопясь, против своего обыкновения, начать беседу. Мария тоже помалкивала, но на то была другая причина. У нее из головы не выходил разговор с Жаном и та информация, которую он ей сообщил. Впрочем, взятая гвардейцами скорость и не способствовала спокойной беседе.
Отряд продвигался вперед без приключений, но ближе к вечеру Сяма начал все чаще и все тревожнее поглядывать на небо. В ответ на вопросительный взгляд Машеньки он заявил, что ночью скорее всего начнется сильный дождь. Но дождь начался раньше.
Сначала ударил сильный порыв ветра. Затем в считанные секунды на совершенно чистое небо наползла иссиня-черная туча, вспыхивая изнутри разрядами молний и погромыхивая, как тяжелогруженая телега на горном перевале. Порывистый ветер набирал силу, пригибая к земле росшие вдоль дороги невысокие деревца и переметая дорогу палой листвой. А затем в глину дороги ударили тяжелые капли, мгновенно превратившиеся в холодные струи. Дорога мгновенно размокла. Копыта лошадей по бабки проваливались в липкую глину и скользили. Люди сразу промокли, лишь Эго Шарц в своем шарабане, прикрытом навесом, был более или менее защищен.
Они
Не успела Машенька покинуть седло и стянуть с плеч вконец промокший плащ, как Жан выскочил из харчевни назад во двор и подбежал к ней, следом за ним поторапливался коротконогий толстяк в ярко-алой рубахе.
– Госпожа баронесса, прошу за мной. Для тебя готова комната, а через полчаса будет подан ужин…
Толстячок стоял рядом и с заискивающей улыбкой кивал головой.
– А где разместятся мои люди?
– Я уже договорился. Мы вполне можем переночевать в малой столовой…
Толстяк продолжал кивать.
– А это кто? – кивнула Машенька в сторону этого китайского болванчика.
– Моя – хозяин твоя!… – неожиданно писклявым голосом сообщил толстяк.
– Чего твоя – моя? – не поняла Маша.
– Это – хозяин харчевни, – пояснил Жан, стараясь оттереть подскочившего Эго. Но тот был достаточно мал и верток, чтобы, поняв его намерения, проскочить у него между рук.
– Эй, хозяин! – заорал разноцветный карлик. – Мне тоже нужна комната, и мне тоже нужен ужин!… И завтрак!…
– Моя дает твоя комната и еда, – закивал улыбающийся толстяк и добавил: – Твоя дает моя денежки…
– Твоя дает моя комната, и еда, и вино, а моя дает твоя большой кредит в моя магазине!… – внес свое предложение оборотистый Эго. Но толстяк-хозяин его, похоже, не понял.
– Моя дает твоя комната и еда… Твоя дает моя денежки, – упрямо повторил он, а затем, все также улыбаясь, добавил: – А кредит из твоя магазина засунь в своя…
Здесь он замолчал и бросил испуганный взгляд в сторону Машеньки и Жана. Однако те сделали вид, что не слышат того, что говорят высокие договаривающиеся стороны. Жан приглашающе повел рукой, и Машенька двинулась к входу в харчевню. Хозяин поспешил за ними, а полошившийся карлик – за хозяином, пытаясь привлечь о внимание новыми заманчивыми предложениями.
В харчевне было тепло и сухо, ярко горел здоровенный камин, а за столиками большого зала сидело всего пять-шесть человек. Однако толстяк не дал им остановиться здесь. Каким-то изящным, плывущим движением скользнув вперед, он, не стирая с лица своей улыбки, пропел:
– Твоя шагает за моя. – И, поманив за собой Машеньку, хозяин направился к винтовой лесенке в дальнем углу зала. Маша, погромыхивая своей амуницией, устало шагнула за ним. Карлик хотел шмыгнуть следом, но Жан ухватил его за воротник. Хозяин тоже заметил намерения торговца и, повернувшись к нему, бросил: – Твоя пождет моя здеся…