Разделенный Мир
Шрифт:
– Ты бы лучше о цене заговорил…
– О! Это такие пустяки! Ну, что-нибудь в районе тридцати гульдов… – И, не давая возможному коммерческому партнеру возразить, тут же торопливо добавил: – В эту же цену входит полный парадный мундир для командира – то бишь для тебя, моя прекрасная госпожа…
– Хорошо, договорились! – устало согласилась Мария. – Но смотри, если гнилье поставишь!…
– Что мы решим насчет аванса? – делово поинтересовался карлик.
– А ничего… – в тон ему ответила Машенька. – Оплата после проверки качества товара.
– Моя прекрасная госпожа мне не
Его причитания внезапно кончились, так как он вспомнил очень важный момент.
– Моя прекрасная госпожа, я надеюсь, что ты не заставишь меня вести дело с этим твоим как… звер… гаму-сом… Он ведь опять провалит все дело. Он ведь…
– Нет, не заставлю. – Машенька начала всерьез уставать от этого недомерка. Но как раз в этот момент во двор въехала телега, на передке которой восседал Жан, а рядом с грудой старого и довольно ржавого железа притулились Ржавый Гвоздь и Огонек. Тут же из-за угла дома появился кудлатый молотобоец. Маша направилась было в сторону прибывших гвардейцев, но Эго ее остановил:
– Моя прекрасная госпожа, как скоро ты собираешься отправиться в столицу?
– Как только закончу здесь свои дела… Думаю, что часа через два…
– Я надеюсь, ты позволишь мне присоединиться к твоему отряду… Очень не хочется расставаться с такой прелестной девушкой…
Тон просьбы был чрезвычайно любезный, однако Маша сразу раскусила торгаша – он просто беспокоился, как бы его потенциального клиента кто-нибудь не перехватил.
– А как же твои дела здесь? Или ты решил оставить в покое Крома?
– Этого кузняку я в каземате у герцога сгною!… Он ответит за то, что не выполняет обещанное!… Он… – Тут неожиданно физиономия карлика расплылась в приторной улыбочке, и он тем же визгливым голоском заорал: – Ба!… Вот наконец-то и наш драгоценный Кром пожаловал. А твой громила сказал, что тебя нет дома!…
Маша оглянулась и увидела направляющегося к ней кузнеца. Тот мимоходом взглянул на наваленное в телеге старое оружие и кивком показал молотобойцу на деревянный сарайчик. Жан, перехватив этот кивок, соскочил с передка телеги и, взяв лошадь под уздцы, повел ее к указанному месту. Туда же побежал и державшийся в тени Орт.
Кром подошел к Маше и карлику и, не отвечая на любезные повизгивания последнего, обратился к девушке:
– Госпожа, ты сама оружие отбирать будешь?
– Нет, – секунду поразмыслив, ответила Машенька. – Все сделает Жан. Только вот что, за боевые комплекты он рассчитается полностью, а в счет сданного лома выдай ему арбалеты и сколько сможешь болтов. Посчитаете, сколько чего получится.
Кром молча кивнул и направился к своему сарайчику. Следом за ним припустился Эго, на ходу что-то втолковывая кузнецу вполголоса, а Машенька направилась к своему коню. Через минуту, порывшись в седельной сумке, она крикнула:
–
Подъехав к центральной площади, она с удивлением обнаружила, что пробыла в кузнице довольно много времени. Ее гвардия, расположившись на площади, оккупировала маленький местный кабачок и использовала имеющуюся там кухоньку для приготовления обеда. Заправлял всем Сяма, и по довольной физиономии хозяина кабачка Машенька поняла, что ее требование о неприкосновенности гражданского населения выполняется беспрекословно.
Гвардейцы в ожидании обеда расположились вокруг врытого на улице стола, неторопливо и совершенно спокойно обсуждая проблему своего обезоруживания. Увидев подъезжающую баронессу, они оживились. Из-за стола выскочил Стоп и, подбежав к Маше, придержал ее коня за узду, пока она соскакивала на землю. Затем Мария направилась к столу, а Стоп повел ее лошадь к общей коновязи.
Буквально через несколько минут двое гвардейцев под руководством Сямы подали обед. Скатерти на столе, естественно, не было, разнокалиберные миски, видимо, были взяты напрокат у кабатчика, так же как и кувшины, в которых подали вино, а столовые приборы некоторым гвардейцам заменяли самодельные деревянные ложки и оставленные при конфискации оружия охотничьи ножи. Но все это не мешало обедавшим вместе со своим командиром людям пребывать в прекрасном настроении и с оптимизмом смотреть в будущее. Вот только у самого их командира после разговора с кузнецом на душе царило уныние. По всей видимости, разыскиваемые ею меч и кинжал в герцогстве отсутствовали, иначе специалист о них слышал бы.
А конец обеда был взорван возвращением Жана с его помощниками. Вид телеги, доверху нагруженной новым военным снаряжением, начисто лишил ребят аппетита, все тут же бросились к приехавшим. Пожир сразу, прямо с подводы, принялся раздавать новое вооружение гвардейцам Ее колдовской силы, баронессы Марии Д'Арк.
Здоровенные мужики словно малые дети радовались новым, матово светившимся кольчугам, довольно примеряли странные, похожие на половинки яйца, шлемы, придирчиво проверяли, хорошо ли выходят из ножен мечи и какова их заточка, прикидывали на ладонях метательные ножи. Они с трудом верили, что все это богатство выдается им бесплатно. И все они бросали взгляды, полные обожания и преданности, на свою юную предводительницу.
А та с удивлением разглядывала маленький, яркий шарабанчик, запряженный двумя мохноногими пони, который выкатился на площадь из-за угла крайнего дома. Эта миниатюрная повозка лихо подкатила к столу, покинутому обедавшими гвардейцами, и из нее выскочил лучащийся довольством Эго Шарц. Повертев головой, Эго устремился к Марии, и та мысленно чертыхнулась.
– Моя прекрасная госпожа, – с ходу в карьер заверещал карлик. – Что ты кушаешь?… – Он ткнул палец в первую лопавшуюся миску и облизал его. – Что ты пьешь?… – Он сунулся в почти полный кувшин и, отхлебнув приличный глоток, скорчил кислую физиономию.