Разбудить сердце
Шрифт:
И опять он остановился. Поднял голову, глядя на меня снизу вверх.
— Прости меня, Насть.
Я злобно зарычала, но в следующую секунду рассмеялась — истерично, от смеси злости и желания, которое сводило с ума. Он играл со мной, он знал, что я не устою.
— Прощу, если перестанешь меня мучить! — выкрикнула я, дергая его за волосы, но смех все равно прорывался сквозь слова.
Его глаза вспыхнули, и он кивнул, опускаясь в третий раз. Теперь без остановок: язык двигался быстрее, глубже, его пальцы присоединились, входя в меня, кружа, доводя до пика. Я кричала его имя, выгибаясь, и наконец волна накрыла — оргазм разорвался
Он поднялся, целуя меня в губы, и я почувствовала свой вкус на его языке. Обняла его, все еще дрожа, и прошептала:
— Прощаю… но если еще раз так сделаешь, убью.
Он всё ещё был в футболке, и я рванула её через его голову, царапая кожу ногтями. Джинсы расстегнула одним движением, стянула вместе с боксерами. Его член вырвался наружу, напряжённый, с капелькой на кончике. Я обхватила его рукой, провела языком по всей длине, от основания до головки. Он выдохнул резко, бёдра дёрнулись.
— Насть…
Я не дала ему договорить. Взяла его в рот. Глубоко, до горла, потом медленно отпустила, играя языком по венам. Он застонал, пальцы сжали мои волосы, но не давил — просто держался, как за спасательный круг. Я ускорилась, двигая головой, рукой помогая, губы плотно обхватывали, язык кружил по головке. Он дышал рвано, тело напряглось, как струна.
— Насть… я…
Не успел. Через несколько секунд он кончил — резко, мощно, прямо в рот. Горячие струи заполнили горло, я проглотила, не отрываясь, пока он не обмяк, тяжело дыша. Я подняла голову, вытерла губы тыльной стороной ладони, глядя на него с усмешкой.
— Прости, — прохрипел он, лицо раскраснелось, глаза закрыты. — Полгода без тебя…
Я рассмеялась.
— Подрочил бы. И не кончал бы, как школьник.
Он фыркнул, открыл глаза — в них всё ещё горел огонь.
— Дай мне минуту и я исправлюсь.
Глава 27
Дмитрий Ковалев. Два года спустя…
Лето в Москве — это всегда хаос: жара, пробки, люди в легких одеждах, спешащие по делам, и воздух, пропитанный запахом цветущих лип. Мы вернулись сюда вместе, после того как Настя согласилась стать моей — не просто в постели, а навсегда. Лондон остался в прошлом, как и все наши драмы. Теперь у нас общий дом на Рублевке, с огромным садом, где она любит читать по утрам, и офис, который мы делим, как равные. Компания процветает, но теперь это не только моя империя — это наша. Настя взяла на себя аналитику и переговоры, и, черт возьми, она в этом гений. Я смотрю на нее и каждый раз поражаюсь: как эта женщина, с ее огненным взглядом и острым умом, выбрала меня?
Сейчас мы в конференц-зале: панорамные окна, вид на Кремль, стол из полированного дуба, уставленный планшетами и кофе. Напротив нас — делегация из Шанхая, три китайских бизнесмена в строгих костюмах, с переводчиками и серьезными лицами. Новая сделка: поставки электроники на миллиарды. Я сижу во главе стола, но сегодня ведущая — она. Настя в своем любимом образе: белая блузка, подчеркивающая ее грацию, черная юбка-карандаш, волосы собраны в аккуратный хвост. На ее пальце сверкает кольцо — то самое, с огромным бриллиантом в форме сердца, которое я подарил ей на той крыше в Лондоне,
— Господа, — начинает Настя, ее голос уверенный, как у генерала на поле боя. Она включает проектор, и на экране появляются графики, таблицы, прогнозы. — Давайте разберем цифры. По нашим расчетам, интеграция вашей цепочки поставок с нашей логистикой даст рост эффективности на 27%. Смотрите: в первом квартале мы прогнозируем объем в 150 миллионов долларов, с рентабельностью 18,5%. Если учесть сезонные колебания — плюс 12% в пиковый период, минус 5% в низкий, — то годовой оборот составит не менее 1,2 миллиарда. А с учетом налоговых льгот в России и Китае, чистая прибыль вырастет на 35%. Вот детальный breakdown: затраты на транспортировку — 8 миллионов, маркетинг — 15, но ROI в 4,2 раза. Мы учли риски: инфляцию на 3%, валютные колебания до 5%, и даже потенциальные санкции — минус 2%, но с хеджированием это нейтрализуется.
Она сыплет цифрами, как жемчугом, ее глаза горят, жесты точны, как у дирижера. Я сижу и восхищаюсь: она идеальна в этом. Умеет то, что любит, и делает то, что умеет лучше всех. Китайцы сидят с открытыми ртами, завороженно глядя на нее. Один из них даже забыл про переводчика — просто кивает, глаза блестят от восторга. Они не ожидали такого: женщина, которая разбирает их бизнес по косточкам, предугадывая каждый шаг. Я горжусь ею так, что готов кричать на весь зал. Моя Настя — не просто жена, она партнер, равная, королева.
Переговоры длятся час, но в итоге все ясно: сделка наша. Подписываем контракт под аплодисменты — их и наши. Китайцы жмут руки, улыбаются, один даже говорит: «Ваша жена — гений». Я киваю: «Знаю».
Делегация уходит, зал пустеет. Мы остаемся одни. Настя подходит ко мне.
— Ты же помнишь, что сегодня крестины? — спрашивает она, поправляя мой галстук.
Я молча киваю.
— Дим, ты забыл, да? — она прищуривается, но без злости, с той нежной иронией, которую я обожаю.
Я снова киваю.
Она фыркает, достает телефон и набирает номер.
— Лен, скажи пожалуйста, что хоть ты не забыла о крестинах сына Артема? — пауза, пока Лена отвечает. Настя улыбается. — Я люблю тебя. Да, мы выходим, отправь сразу подарок туда, там приму. Спасибо, дорогая.
Она вешает трубку, обнимает меня за шею и целует — легко, но с обещанием большего.
— Я тоже хочу сына. — говорю, целуя ее в живот.
— Хоти.
— Насть, я серьезно.
Она отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Ладонь её лежит у меня на затылке, пальцы лениво перебирают волосы. В комнате тихо, только кондиционер едва слышно гудит.
— Я знаю, — говорит она тихо. Голос ровный, но в нём дрожит что-то, чего я не слышал раньше. — Я тоже хочу.
Я прижимаю её к себе крепче, носом в её шею, вдыхаю запах кожи и лёгкого парфюма — тот самый, который она носит с первого дня в Лондоне. Сердце колотится так, будто я снова стою на коленях с кольцом в руке.
— Тогда давай, — шепчу ей в кожу. — Сейчас. Прямо здесь.
Она смеётся — тихо, тепло, почти беззвучно, и я чувствую, как её живот вздрагивает под моей ладонью.