Разбойник
Шрифт:
Несомненно, что в этом портрете молодого современника очень много автобиографического.
В первом варианте комедии, написанном в Париже, где Чапек весной и летом 1911 года слушал лекции на философском факультете Сорбоннского университета, автор защищал Разбойника. Он решительно принимал "сторону молодости и любви".
Но, возвратившись на родину и увидев друзей, индивидуалистический протест которых против буржуазного уклада жизни оказался непродолжительным и неглубоким увлечением, Чапек отказался от мысли продолжать работу: писатель не знал, чем кончится пьеса. Только в 1919 году, после завершения первой
Решительный противник человеческих жертв, Чапек, показывая конфликт двух жизненных тактик - "радикальной инициативы в переустройстве мира" (Разбойник) и консервативного реформизма (Профессор), теперь сомневается в успехе и целесообразности действий Разбойника. В конце концов его главный герой уступает и уходит, ничего не добившись. Однако такое решение не удовлетворяло писателя. По свидетельству первого исполнителя роли Разбойника, артиста Рудольфа Дейля, Чапек во время генеральной репетиции говорил ему: "Дейль, вы не думаете, что Разбойник еще должен вернуться? Ведь так, дружище, у пьесы нет никакого конца", а после премьеры повторил: "Говорите, что хотите, но Разбойник должен вернуться".
В 1922 году труппа Национального театра намеревалась сыграть "Разбойника" на природе. С этой целью драматург внес в текст пьесы ряд изменении и написал заключительный монолог возвращающегося Разбойника. Пьеса исполнялась в переработанном виде, но когда после заключительных слов Фанки Дейль снова появился на сцене, публика, которая уже хорошо знала пьесу по предыдущим спектаклям, решила, что он вышел благодарить ее за овацию. "И я промолчал, - вспоминает артист.
– А когда перед зрителями показался и автор, аплодисментам не было конца. Прощаясь, Чапек сказал мне со вздохом: "Вы были правы, Разбойник не может вернуться".
Премьера "Разбойника" состоялась 2 марта 1920 года.
В спектакле, поставленном режиссером Войтой Новаком, принимали участие выдающиеся чешские артисты: Мария Гюбнерова (Фанка), Ева Врхлицкая (Мими), Карел Желенский (Профессор), Рудольф Дейль. Особенное впечатление произвело на автора мастерство старейшей чешской актрисы Марии Гюбнеровой (1866-1931), исполнявшей роль Фанки. Когда актриса предстала перед зрителем, молодой драматург не поверил своим глазам: "...на сцену ввалилась бабка, крикливая, как черт, быстрая, как помело, и вмиг наполнила собой театр до последней галереи..." Художественный образ обрел жизненность, о какой автор даже не мечтал. "Это была победа..."
Спектакль встретил восторженный прием у публики, и вскоре обошел большинство профессиональных и любительских сцен страны.
В тридцатые; годы режиссером Иозефом Кодичеком была осуществлена экранизация комедии. По свидетельству современников, "Разбойник" стал популярным, как какая-нибудь уличная песенка. Молодые люди подражали главному герою пьесы, девушки называли себя именем юной героини, а многие реплики превратились в крылатые фразы. Характерно, что молодежью комедия воспринималась как прославление молодой отваги, жизнерадостности и любви, а не как пьеса о поражении дерзкой и романтической молодости. Сам автор любил "Разбойника" больше других своих пьес, значительно более совершенных с точки зрения драматургической техники.
25 сентября 1938 года, в канун мюнхенской
Наиболее значительная постановка "Разбойника" в народнодемократической Чехословакии осуществлена в октябре 1954 года режиссером Альфредом Радоком в пражском Национальном театре. За один год комедия выдержала большее количество спектаклей, чем при всех трех довоенных ее постановках в Национальном театре.
В чешской критике комедия сразу же получила довольно единодушную одобрительную оценку, хотя в откликах, появившихся после премьеры, можно было прочесть, что это "вещица без каких-либо литературных претензий", что "очутилась она на подмостках Национального театра по чистой случайности..."
Более характерен отзыв видного поэта, драматурга и театрального деятеля Отокара Фишера (1883-1937): "...пьеса милая и оригинальная, каких мало... она могла бы иметь подзаголовок "Песнь молодости". Это реалистический эпизод из дачного быта и одновременно сказка о тоске по дням детства, это буйная песня о любви и проделках молодости и вместе с тем мудрое раздумие над безрассудством и пустотой жизни..."
Ф. Кс. Шальда (1867-1937), возглавлявший левое крыло чешской буржуазной критики, с одобрением отмечал в комедии "свежую дерзость" непосредственного чувства, не желающего мириться с косными общественными традициями и трезвым голосом разума. Однако большинством буржуазных критиков социальное содержание конфликта полностью игнорировалось.
Спор между Разбойником и Профессором переводился в чисто абстрактный план и рассматривался как столкновение "завоевательной и авантюристической юности" с "горькой мудростью" старости. Реакционный критик Арне Новак характеризовал эту символическую молодость в конечном счете как "дезориентированную в самой себе".
Чешская коммунистическая критика, не менее высоко оценивая художественные достоинства пьесы, подчеркивала глубину ее содержания. Уже на следующий день после премьеры известная писательница Мария Майерова писала о комедии Чапека в вечернем выпуске социал-демократической газеты "Право лиду": "При нарочитой похожести на фарс в ней глубокое чувство и чистая поэзия, горькая задумчивость над жизнью и волнующие, неразрешенные вопросы..."
Несколько позднее она же писала о том, что в "Разбойнике" Чапек менее, чем в своих последующих .пьесах, приспосабливается ко вкусам буржуазии. Ряд очень метких суждений о комедии высказал в конце двадцатых годов один из первых чешских критиков-марксистов Бедржих Вацлавек (1897-1943).
Вацлавек отмечает, что в первом варианте пьесы автор ";..стоит полностью на стороне молодости и поднимает бунт от ее имени".
"Перелом в душе автора", который произошел за годы войны, обусловливает то, что "молодость не сохранила свой перевес до конца пьесы..."