Разборки в Токио
Шрифт:
— Если произойдет невероятное и Чака умудрится выиграть, он накажет меня так, как посчитает нужным. Господин Чака?
В моей голове пронеслись всевозможные забавные варианты. Можно заставить пацана посещать курсы икебаны. Дать ему задание написать рецензию на увесистый труд Такидзавы Бакина «История восьми псов». [78] Отправить в театр кабуки. В итоге я сделал выбор в пользу личной выгоды, а не насильственного культурного обогащения.
— Я хочу твою чокнутую бибикалку, — сказал я.
78
Такидзава
— Эту? — Он воспользовался предлогом и снова проиграл «Дикси». Не то чтобы ему требовался предлог.
— Эту.
— Очень хорошо, — объявил он. — Мы устроим гонку вокруг Инокасира-дори и вернемся на это место. Каждый из вас займет свое место на маршруте, чтобы наблюдать за копами и швыряться в Чаку тухлыми помидорами. Когда все разойдутся по местам, Като позвонит мне на мобильник, который будет на старте у нашего судьи, прекрасной и талантливой Бадзоки Судзята!
Красивая, талантливая и скучающая Бадзока Судзята сидела на корточках у стены. Ее волосы были заплетены в роскошные оранжевые косички, а лицо напоминало подушечку для булавок. С ее ушей, носа, губ и бровей свисали кольца и «гвоздики». Не вся эта затея явно не интересовала. Она хотела удрать отсюда и сделать себе пирсинг. Она никогда не поймет все эти идиотские мужские ритуалы. Мужчины тоже никогда ее толком не разгадают. Ее жизнь так и пройдет в неопределенности.
— Когда зазвонит телефон, начнутся гонки. Принудила и Свен будут ждать здесь, на финише. Если выиграет господин Чака, он сойдет с мотоцикла, получит приз и немедленно уедет. Прошу вас не оказывать ему сопротивления. Я благородный человек, и это благородное состязание.
Принудила и Свен недовольно кивнули.
— Если он проиграет, я покажу ему самую противную жопу в Токио. Если, однако, он попытается сойти с маршрута раньше времени… мы его догоним, отдубасим и передадим копам. Возражения есть?
— Мне бы шлем, — сказал я.
Шут рассмеялся, и кто-то кинул мне шлем. Я поймал шлем вовремя — он чуть не разбил мне нос. Шлем цвета «черный металлик» с черной наклейкой группы «Металлика» на затылке.
— И ты тоже, — сказал я.
— Что?
— Ты тоже наденешь шлем.
— Мне кастрюля на голове не нужна. Бака, — ухмыльнулся он.
— Сегодня ты его наденешь, или гонки отменяются, — сказал я. Дорога может оказаться неровной, а я не хотел брать грех на душу.
Не веря ушам своим, он улыбнулся друзьям, озадаченно развел руки и пожал плечами. Коренастая девчонка в футболке с надписью ФАНК кинула ему побитый ярко-вишневый блестящий шлем модели семидесятых. Очевидно, клевый ввиду полной непригодности. Зашиты почти никакой, но лучше, чем ничего.
— Ладно, — сказал он. — Последнее слово?
Я покачал головой.
— По местам! — рявкнул Шут.
Воздух внезапно наполнился голубыми выхлопами и ревом — будто осиное гнездо в усилках «Маршалл» на отметке «одиннадцать». Босодзуку рванули по переулку и исчезли из виду. Их было слышно даже издали.
Принудила, предостерегающе ухмыляясь,
Шут, нервно улыбаясь, глянул на меня, часть его бравады испарилась вместе с его друзьями. Мир сузился до нас двоих.
Через несколько минут Шут поманил Бадзоку Судзята. Улыбнувшись, но не добившись взаимности, он передал ей свой мобильник. Затем внезапно рванул ножной стартер — от рева едва не разверзлись небеса. Я понял, что и мне можно вступать в дело. Поддав газу, я прогрел мотор, который рычал, как сердитый лев, нашпигованный стероидами.
Бадзока встала между нами, футах в шести впереди. Одну руку с телефоном она подняла, другой уперлась в бедро. Классическая поза из фильма о молодых преступниках пятидесятых годов.
— Удачи, неудачник, — сказал Шут, перекрикивая шум.
— Будь осторожен, — сказал я — возможно, слишком искренне. Все равно что советовать барракуде не плавать на глубине. Шут поднял брови и затем натянул летные очки. Я надел позаимствованные у кого-то мотоциклетные очки, предназначенные для какого-то недомерка.
Затем мы оба сосредоточили взгляд на телефоне, который Бадзока держала в вытянутой руке, точно олимпийский факел. Я старался не пялиться на ее оранжевые косички и пирсинг.
Внезапно Шут сорвался с места и исчез в молочно-синем облаке выхлопных газов. Сквозь это облако прорывался едва слышимый телефонный звонок. Словно писк москита в ураган.
Гонка началась, и я был позади.
Я отпустил ручку сцепления, и байк подо мной рванул вперед. Переднее колесо задралось, будто нос взлетающего самолета. С некоторым трудом я его опустил. Вслепую вывернув из переулка на Омэтэсандо, я чуть не бортанул такси. Водитель показал мне «фак» и шестиэтажным матом высказал все, что обо мне думает, но я, дав по газам, ушел вперед, не тратя времени на извинения.
Впереди я увидел Шута, который, объехав зеленую «хонду», с оглушительным визгом набирал скорость. Несмотря на старт как из пушки он был от меня всего ярдах в тридцати пяти.
Первый перекресток — шестилучевая развязка, достаточно сложная и при обычной езде. Сотня шансов, что в кого-нибудь вмажешься, если не очень перестраховываешься, и десяток — если ты перестраховщик хоть куда. Шут свернул влево и на скорости обошел автомобиль на самом перекрестке, игнорируя мой совет быть осторожным. Я последовал его примеру, промчавшись мимо ошалевшего водителя, прежде чем тот достиг пересечения дорог. Уголком глаза я видел размытые силуэты пешеходов на тротуаре. Если поедем на красный, переход будет забит людьми.
Я точно копировал маршрут Шута между автомашинами и не единожды вынужден был резко сворачивать, когда он подрезал кого-нибудь, заставляя водителей резко тормозить прямо передо мной. Не знаю, тупость это или стратегия, но, если я ничего не предприму, так оно и будет продолжаться. Пора с этим кончать.
Заметив просвет, я сманеврировал, поддал газу и чуть не устроил столкновение, когда один из водителей запаниковал и ударил по тормозам. Со всех сторон гудели. Вот что значит ездить в воскресенье.