Шрифт:
Ночная усталость давила на плечи, стучало в висках, голова казалась налитой свинцом, мучила жажда от выпитого вчера на почтовой станции в Трейте пива. Он то и дело облизывал пересохшие губы, стараясь избавиться от неприятного горького привкуса во рту. И хотя его мутные с похмелья глаза выражали одну лишь апатию, это не мешало ему с большим искусством вести маленькую, рассчитанную на двух человек машину по извилистой горной дороге с крутыми опасными поворотами, потому что он помнил их так же хорошо, как азбуку.
С одной стороны дороги, по которой неслась его машина, высились отвесные скалы, с другой была пропасть, на дне которой виднелись белые завитки пены грохочущей Джхилам. Быстрая езда по горной дороге радостно щемила сердце. Прохладный утренний воздух был напоен ароматами лесных цветов и
В пивной кружке отражались лучи заходящего солнца… Пиво было такое приятное… Где-то далеко в предутренней тишине раздавалась трель соловья… Казалось, тишина и пение соловья перекликались друг с другом… и он никак не мог понять, где кончается тишина и где начинается пение… В лучах восходящего солнца цветы на яблонях были похожи на улыбку Нихало… Ее губы даже после поцелуя оставались невинными. Казалось, ни одна живая душа в мире не может коснуться их. Какое удивительное чувство! Но теперь гостиница осталась далеко позади… Ночью красота Нихало казалась вечной и неземной… Ее губы, ее теплые глаза, ее черные густые волосы, такие же мягкие, как предутренняя тишина. К ним было приколото несколько только что распустившихся яблоневых цветков, таких же нежных, как соловьиная трель в предутренней тишине. И он никак не мог понять, где же начинается тишина и где кончается пение… Но теперь эта гостиница осталась далеко позади и представлялась каким-то райским замком.
Машина петляла по горной дороге, блестевшей подобно серебристой ленте, а в его воображении мелькали губы Нихало, лесные цветы, трель соловья и золотистое пиво. Внизу гневно ревела Джхилам, а на яблонях начали распускаться сотни тысяч бутонов. «Что, если повернуть машину в эту бездонную пропасть и подняться в воздух, как птица?» – подумал он. Едва эта мысль пронеслась в голове, как по телу пробежала дрожь, и он широко открыл глаза.
Он остановил машину у родника и долго умывался, напевая песенку, потом прополоскал горло. Наконец, он почувствовал себя лучше. Опьянение прошло, вкус пива исчез. В глазах засветился огонек. Захотелось есть и пить. Он налил из термоса горячего чая, намазал маслом кусок поджаренного хлеба и начал есть. По телу разлилось тепло, и он почувствовал прилив сил. Усталость начала проходить. Он внимательно, с интересом рассматривал проходящих по дороге людей и проезжающие автомобили, в которых купцы-марвари из Бикенара [1] везли своих толстых жен на прогулку в Пхальгам. [2]
1
Бикенара – название района в Кашмире.
2
Пхальгам – название курортного места в Кашмире.
Вот промчалась легковая машина, которую вел европеец. Одной рукой он обнимал жену, которая в этот момент подкрашивала губы; а вот проехал автобус, в котором сидели больные клерки со своими полумертвыми женами. Дети высовывались в окна и страшно шумели… Автобус вел сикх. Чалма его распустилась, и он, казалось, дремал. «А что, – подумал он, – если через несколько миль этот сикх попытается направить машину в пропасть, а на следующий день прочитает в газете небольшую заметку о том, что на Марри Кашмир-роуд произошел несчастный случай: в пропасть упал автобус. Все пассажиры погибли. Шофер едва спасся…»
В этом же автобусе находилась веселая компания пенджабских борцов. Вероятно, кокетство женщин и кашмирские груши привели их в такой восторг. Но разве они знали, что через несколько миль им придется участвовать в необычайном состязании – бороться со смертью. Разве они знали, что скоро они будут кричать душераздирающим криком, как кричат женщины в минуту отчаяния, и полетят в пропасть, как летят на землю сбитые с дерева груши…
Некоторые женщины, сидевшие в автобусе, были в шелковых паранджах, которые шелестели на ветру. У некоторых лицо было открыто. Одна из них, в красивой парандже, сильно, по-мужски, сплюнула накопившуюся от бетеля слюну,
Мимо прошли три носильщика, на ногах у них были сандалии. Бритые головы едва прикрывали тюбетейки. На плечах они несли большие корзины с солью. Ноздри их раздувались, лица раскраснелись. Глядя на них, он подумал: «Кашмир славится красивыми женщинами и сильными рослыми мужчинами».
Быстро прошли две молодые загорелые красивые гуджри, [3] еще совсем девочки, но уже сочные, как джаман.
Какой-то шофер остановил машину у родника, чтобы охладить мотор и покрышки. В машине сидел толстый купец с собакой, до смешного похожей на своего хозяина. Увидев человека, собака начала лаять.
3
Гуджри – девушка из скотоводческой касты в Пенджабе.
– Перестань, Томи! Томи, замолчи! – несколько раз сказал ей хозяин, но собака продолжала лаять до тех пор. пока машина не скрылась за поворотом.
Время близилось к полудню, когда он надумал ехать, решив, что к вечеру, пожалуй, доберется до какой-нибудь гостиницы. До Гархи [4] ему уж сегодня не доехать.
Он зачерпнул рукой чистой родниковой воды, собираясь напиться, как вдруг увидел, что к нему совсем тихо подошла молодая, но уже немного полная женщина в синих шароварах и черной кофточке, под которой отчетливо вырисовывались полные груди. Вода из пригоршни вылилась. Когда он посмотрел на ее тонкие, пересохшие от жары алые губы, ему стало все ясно. Она зачерпнула рукой воды и долго жадно пила… губы ее были влажны. Грудь и даже вьющиеся волосы около ушей намокли. Взгляды их встретились. Она улыбнулась и начала плескать в лицо холодную воду.
4
Гархи – название местечка.
– Куда вы идете? – спросил он.
– Я была тут недалеко, у своих родителей, а теперь иду в Буландкот [5] к мужу.
– Буландкот! Где это?
– Нужно идти по этой дороге километров двадцать – двадцать пять, затем через лес в горы. Наша деревня расположена очень высоко. Там так прохладно.
– Чего же вы забрались так высоко. Смотрите, как здесь хорошо, да еще такая вкусная холодная вода.
– Мы скотоводы, – сказала она, улыбнувшись, – пасем овец, коз, буйволов. Там, наверху, очень хорошие пастбища, которые начинают зеленеть сразу же, как только стает снег. Скот с большим удовольствием ест эту нежную мягкую травку. Есть у нас и родники. А вода в них немного холоднее и вкуснее, чем в этом.
5
Буландкот – название местечка.
– Вы катались когда-нибудь на автомобиле? – спросил он, чтобы переменить тему разговора.
– Да, один раз, когда выходила замуж.
– И давно это было?
– Два года тому назад.
Он начал готовиться к отъезду. На носу у нее все еще висели две капельки воды. Мокрый завиток волос прилип к правой щеке.
– У вас на носу две капли воды, – сказал он. И как-то сразу оба рассмеялись. Две капли, два года, две полные груди…
– Садитесь в мою машину. Километров двадцать – двадцать пять я смогу вас подвезти.
Он взял ее за руку, но она колебалась. Тогда он втолкнул ее в машину, а затем… Разве эта машина не была приспособлена для двоих? Совершенно машинально он обнял ее. По всему ее телу пробежала легкая дрожь, подобно тому как случайный порыв ветра нагоняет небольшую зыбь на спокойную гладь океана. От быстрой езды у нее захватило дух. Огромное удовольствие и радостный трепет разоблачили ее ложь о Буландкоте.
Сумерки надвигались уже со всех сторон, когда он, наконец, добрался до гостиницы. Гора впереди была похожа на стену огромного замка, а верхушки деревьев – на ружья сторожей. Он снова был один. Им овладел страх. Он боялся самого себя, деревьев, тишины, темноты. Этот страх заполз к нему в душу. Болото меланхолии засасывало его все больше и больше.